– Кому писать будем? – мысленно спросила я.
К запискам с того света я относилась очень предвзято. Обычно люди крайне болезненно реагируют, получая подобное послание, некоторые даже идут в полицию и жалуются на жестокий розыгрыш.
– «Сизокрылым голубицам», это мои сёстры по ремеслу.
– Не слышала о таких.
– А ты о ведьмах-то слышала? Мы практикуем либо поодиночке, либо объединяемся в постоянные или не очень группы. Кстати, имей в виду, что некоторые группы весьма радикальны и религиозны, особенно ведьмы, которые верят, что за свой дар продали душу.
– А…
– Нет, если ведьма в это верит, это не значит, что её душа продана, как верно и обратное: если человек продал душу в шутку и не верит в то, что сделал, это не значит, что продажи не было.
Аза разместилась за столом, притянула к себе первый лист и начала аккуратно выводить схематичное изображение голубя. Отступив вниз почти на полстраницы, Аза принялась рисовать мелкие цветочки с листиками. Цветочки складывались в буквы, и получилась запись: «Дорогие сёстры-голубицы». Я хмыкнула. Слишком приторно на мой вкус. Аза, не обращая на меня внимания, приступила к основному тексту письма. Завитки кончились, на бумагу ложились ровные, идеально выведенные буквы, словно под копирку.
Я старалась не обращать внимание на текст, выходящий из-под ручки, всё же читать чужие письма нехорошо, но получалось плохо: Аза смотрела в лист, и видели мы одно и то же.
– Не мучайся, Марин, читай. Это простое завещание.
– Я думала вы давно умерли, – непроизвольно вырвалось у меня.
– Так и есть, но завещание касается только ритуальных предметов, их мы храним нетронутыми до тех пор, пока не разрушится связь предмета и использовавшей его ведьмы, если нет иных указаний. Не важно, что сейчас уже заправляют внучки и правнучки моих сестёр, указания будут выполнены.
– А…
Кулон – отнести к могиле и прикопать в ногах, нож для резки трав – отдать сестре, которая захочет его взять, коллекцию стеклянных флаконов – в собственность всей группы. Письмо оказалось перечнем имущества и сухими указаниями, что с ним сделать. Из интересного только приписка в самом конце. Аза призналась, что повздорила с одной из ведьм и в результате погибла, советовала сёстрам внимательнее относиться к собственной безопасности.
– С этим разобрались.
Аза встряхнула кистями рук, сбрасывая напряжение, отодвинула от себя первый лист и взялась за второй.
– А теперь напишем моей убийце, – сказала она, и в голосе звучало явное предвкушение.
– Аза?
– Не волнуйся, ты не пострадаешь.
Не то чтобы я не поверила, но напряглась. Аза между тем рассказывала:
– Я столкнулась с одной тварью, тоже ведьма, но она пошла по кривой дорожке. Она извратила свой дар настолько, что стала подобием вампира. Кровь, можно сказать, является физическим выражением жизненных сил человека. Эта тварь совершала убийство, купалась в крови своих жертв и забирала их силы себе. Полагаю, она до сих пор этим занимается, если её никто не остановил.
– Ты стала её жертвой?
– Да. Я не так стара, как кажется. Мне было шестьдесят семь. В момент я состарилась на пару десятков лет. Эта тварь питалась ещё и моей магией.
Аза писала странно. Вроде бы обращалась к лишившей её жизни женщине, но писала так, будто та уже мертва, а письмо предназначается для чужих глаз. «Расплата приходит всегда…. Я вернулась из-за черты, чтобы стребовать причитающееся». Всё-таки любит Аза пафосные выражения. Мне они казались пустыми и напыщенными, но ведь не моё это дело.
Закончив, Аза сложила оба листа пополам, убрала в конверты и приклеила марки. На конверте, предназначавшимся «Сизым голубицам», она вполне уверенно написала адрес, а вот со вторым письмом вышла заминка.
– Отправьте туда, не знаю куда, – хмыкнула я.
– Много ты понимаешь, – фыркнула Аза, и вместо адреса написала алфавит, цифры от нуля до девяти, полюбовалась своей работой, а затем началось колдовство. Аза сложила ладони домиком и выставила их над конвертом, сосредоточилась и начала тихо проговаривать слова заклинания. Я почти не слышала, что она говорит, только отдельные причитания:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Лети-лети, голубок...
– Дорога дальняя, дорога верная….
– Не долетишь, так дойдёшь, не дойдёшь, так доплывёшь….
Аза зажмурилась. Я ничего не почувствовала. Не маг я, всего лишь медиум, оболочка для духов умерших.
– Не прибедняйся, – буркнула Аза и открыла глаза.
Теперь вместо алфавита, который, я уверена, никуда не исчез, а был по-прежнему на месте, я увидела адрес, правда, от восприятия он ускользал, и понять, куда пойдёт письмо не получалось, но я точно знала, что адрес у конверта появился.
– Обязательно дойдёт, – довольно пояснила Аза, встала и передала оба конверта служащей почты. Женщина едва взглянула, кивнула и почему-то предложила купить открытку. Когда Аза отказалась, служащая потеряла к нам интерес.
После почты Аза повернула в сторону гостиницы, где я сняла номер. Она бодро шагала по тротуару, насвистывала весёлый мотивчик и подмигнула какому-то пареньку лет пятнадцати, мальчишка смутился, покраснел и отвернулся. Аза захохотала. Кажется, мы идём развлекаться. Надеюсь, это будет не слишком разрушительно. Однако я ошиблась. Аза завернула в кафе, где мы завтракали и заказала обед. Хочет наесться на вечность вперёд?
Как оказалось, оборотни ещё не уходили, более того, к ним присоединились двое. Мужчина и женщина, оба в деловых костюмах что-то тихо обсуждали с вожаком, его подружкой и телохранителем. Трое оставшихся оборотней сидели немного обособленно, разговаривали о своём и громко смеялись.
– От этих двоих, – мысленно сказала мне Аза, – тянет смертью. Похоже, друзья твоей Сани. Ладно, не нашего ума дела. Нам с тобой надо плотно пообедать, потому что потом будет не до того, – и, не дожидаясь вопроса, Аза пояснила, – Буду проклинать убившую меня гадину на смерть.
Я меньше всего хотела, чтобы Аза проклинала, находясь в моём теле. В магии я слаба, но что-то мне подсказывает, что проклятье как бумеранг, ударит по жертве и прилетит ко мне.
– Нет так это, – проворчала ведьма, – Ты бы хоть элементарную теорию освоила, а не всякие страшилки слушала. Медиуму не к лицу.
– Теория?
– Почитай книжки, написанные непосредственно ведьмами, а не сенсами вообща. Опережая твой вопрос, отвечаю: такие книги есть. Одиночки нередко делятся знаниями, им-то тайные практики их группы охранять не к спеху.
Покончив с обедом, Аза расплатилась, встала, бросив встревоженный взгляд на оборотней, и вышла из кафе. Если она продолжит так тратить, я точно не смогу уехать из Берга, пока не дам все запланированные сеансы.
Улица Азу больше не интересовала, ведьма смотрела нам под ноги и целенаправленно шла в гостиницу. Я же всё больше беспокоилась, даже хотела отказаться от авантюры, но, увы, не имела права, слово уже дано. Чувствую себя пойманной в болото. Чёрт!
Мы вошли в номер, заперлись. Аза потянулась всем телом, предвкушающее улыбнулась, превращаясь в настоящую хищницу. Мне окончательно стало не по себе, а Аза, не обращая внимания на мою нервозность, села в центре комнаты прямо на пол, подобрав под себя ноги, закрыла глаза и начала раскачиваться из стороны в сторону. Чёрт! Почувствовать магию я не могла, нет у меня таких способностей, но что-то явно происходило. Наверное, мне достался слабый отголосок восприятия ведьмы.
Вокруг нас начало раскручиваться что-то чёрное, похожее на материализовавшийся голод. Смерч с каждой минутой становился всё ощутимей. Аза водила руками, как гончар, творящий из глины горшок или вазу. В отличии от гончара, ведьма взращивала ураган.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Смерч вился над головой, бушевал и рвался из рук Азы на волю. Я внезапно поняла, наверное, это была мысль ведьмы, что, если она не справится и смерч вырвется, то он снесёт и уничтожит всё вокруг. Я погибну, не успев даже пикнуть. Сопротивляться поздно. Я затаилась, стараясь не помешать ведьме.
Проклятие металось, как дикий зверь, запертый в клетку. Чёрный вихрь отказывался подчиняться, я услышала запоздалое ругательство и выдох:
