Совет, – раздался голос судьи, многократно повторенный в наших ушах, как из маленькой столовой, где он стоял, так и из телефонного передатчика в комнате в подвале.
– Приготовления завершены. Это номер 583, – сказал он. – Все ли ваши указания переданы и все ли ваши люди готовы?
– Все готово, сэр, – ответил Гормли. – Я запишу цифры и отправлю радиограммы сегодня вечером.
– Очень хорошо. А теперь я хочу поговорить с номером 25.
Гормли вышел из будки и вызвал 25-го по пейджфону, затем удалился в маленькую офисную комнату рядом с телефоном и сел за письменный стол.
Мы снова запустили в работу третью серию лучей: Флекнер наблюдал за Гормли, Пристли следил за судьей и его спутниками на экране, а я ждал появления номера 25. К этому времени я уже научился управлять прибором, и когда к ожидающему телефону подошла еще одна фигура в темном одеянии с цифрой 25 на маске, я заглянул за эту маску и увидел черты Хаммерсли, исправившегося и отпущенного шантажиста.
– Вы оценили человека, на которого я указал? – спросил судья, когда Хаммерсли взял трубку.
– Да, – ответил он. – Я получил всю его историю и договорился о встрече завтра вечером, тогда, я думаю, он будет готов к предложению. На прошлой неделе я также договорился с тремя другими потенциальными клиентами, все они хорошие люди. Жаль, что я не могу назвать вам имя одного из них. Это удивило бы вас.
– Не обращай на это внимания. Чем меньше я должен знать, тем лучше. Какие новости с места событий?
– Я только что получил последний декабрьский отчет. Ровно за месяц мы добавили тысячу двадцать девять человек, из них четыреста шестьдесят девять женщин.
– Это хорошее пополнение. Так держать. Они все нам понадобятся для нашего плана. Больше никаких мелочей до следующего ноября. Казна полна, и мы можем сосредоточиться на главном вопросе.
– Это главный вербовщик банды, – воскликнул я. – Мы, безусловно, стремительно получаем информацию.
– Да, – заявил Флекнер, – и вот длинный список имен членов банды.
Он наблюдал за Гормли. Усевшись за стол в кабинете, ростовщик вытащил из кармана пачку бланков радиограмм. Флекнер перевел управляемый им луч, и сообщения, которые Гормли напечатал на бланках перед, были сняты на кинопленку.
Каждое сообщение было сформулировано иначе, чем остальные, и выглядело безобидным деловым сообщением. В каждом из них было оставлено пустое место, которое Гормли быстро заполнял ключевым номером, который дал ему судья, передавая инициированному получателю сообщения имена трех выбранных кандидатов на пост президента Соединенных Штатов. Эти послания были адресованы людям по всей стране, которые, очевидно, были заранее проинформированы о плане и той роли, которую они должны были сыграть в его осуществлении. Все они были, по-видимому, малоизвестными местными жителями – членами криминального треста в своем округе и выступали в качестве посредников между центральной организацией и местными лидерами. Я не признал никаких известных имен из национальной политической сферы.
Тогда нам казалось, что, когда все это будет раскрыто, у нас не возникнет проблем с поиском всего состава преступного треста, включая человека или людей, стоящих во главе, и, что больше всего занимало Флекнера, огромную казну, которую эти заговорщики припрятали. Но мы совершенно не учитывали хитрость этой организации. Как будто они каким-то сверхъестественным образом заранее угадали появление чудесного прибора, который, когда они впервые разрабатывали свои планы, существовал только в удивительном уме профессора Флекнера. Они так тщательно оберегались от любой возможности утечки своих планов, что, как бы мы ни шпионили за их тайными встречами в последующие недели, мы не смогли извлечь из их загадочных методов передачи приказов и представления отчетов ничего, что продвинуло бы нас гораздо дальше в раскрытии заговора и достижении их истинной цели, чем мы находились после результатов слежки, полученных на этом первом сеансе работы с прибором.
В тот вечер больше ничего примечательного не произошло. Группа судьи Таннера разошлась сразу же после того, как он закончил свой тайный телефонный разговор. Гормли закончил заполнять свои сообщения и передал их посыльному, чтобы тот передал их на различные станции беспроводной связи по всему городу. Толпа в черных одеждах в подземном зале устроилась на ночь для беззаботной игры.
Так что на какое-то время мы оторвались от поисков. Пристли и я ушли, договорившись снова встретиться в лаборатории рано утром следующего дня.
С того дня судья Таннер, два его товарища по той памятной встрече, Винтер и Дорган, а также Хаммерсли, Гормли и Хэнсон никогда не сходили с наших экранов во время бодрствования. Мы также сосредоточили луч на подземном месте встречи банды. Еще один луч был направлен на путешествие по стране, следя за списком заговорщиков, раскрытых сообщениями Гормли.
Для этого профессору Флекнеру было необходимо увеличить количество излучателей на своем аппарате, а каждому из нас научиться манипулировать двумя лучами одновременно. Также мисс Стимсон, секретарша Флекнера, молодая женщина с зелеными глазами, с которой я столкнулся во время моего первого визита в лабораторию, была зачислена в качестве оперативного сотрудника. Флекнер был абсолютно уверен в ее порядочности. Кроме того, мы договорились не давать ей ненужных подробностей по поводу обнаруженных нами секретов.
Из нее получилась замечательная помощница, молчаливая и умная, по-видимому, совершенно лишенная обычного женского любопытства. Однако она никогда не переставала пробуждать во мне это же душевное качество. Зеленые тени для век продолжали делать ее лицо совершенно неэмоциональным. Благодаря ее строгому простому платью и уходу за каштановыми волосами, это качество было присуще всему ее существу. И ее отношение к нам было в основном таким же равнодушным, как и ее внешность. Ее мимолетное проявление интереса к возможной опасности для Пристли, когда я впервые встретил ее, было кратким исключением из ее обычного поведения. Она уделяла Пристли мало внимания, и он, казалось, не подозревал о ее существовании.
С нашими силами, организованными таким образом, мы следовали нашим поискам двадцать четыре часа в сутки. Я получил отпуск в своей газете по договоренности с Флекнером и Пристли о выплате мне жалованья. Ночью мы втроем спали на раскладушках в лаборатории и по очереди несли вахту.
Но хотя мы шпионили за многочисленными тайными встречами и телефонными конференциями, в которых фигурировали члены преступного сообщества, мы не смогли получить ни малейшего представления о том, какую из трех политических партий они поддерживали или какие методы использовали. И таким образом национальные съезды проходили один за другим.
В наши дни Америка, как и сейчас, гордилась тем, что довольно тщательно устранила порочные махинации в политике из национальных дел. Национальные съезды уже давно перестали
