не только физическая волна взрыва принесла вред. Новость об этом событии пронеслась из уст в уста за считанные часы. Уже на следующий день жители Геновера знали, что произошло покушение на знать. На ушах стоял весь город, все мусолили этот взрыв то так, то эдак. Люди обвиняли магов, маги пытались оправдаться и обвинить бандитов, что учиняют бунты по всей стране. Детей больше не отпускали с территории школы домой по выходным.
После взрыва прошла неделя и все эти дни, что Маэстро, что ученики никак не могли отделаться от невидимого напряжения, что возникло в городе. Полиция совместно с инквизицией с ног сбились, пытаясь найти виновных, и вроде бы даже что-то у них сдвинулось с мертвой точки, когда в Геновер вновь прибыл господин главный дознаватель Васлид Милтон. Имельда узнала об этом только от Маэстро Тиша, хотя ей эта информация никак помочь не могла. Она просто старалась приглядывать за Митришем и делать хорошо свою работу.
Перед девушкой стояли третьекурсники и внимательно смотрели, как Маэстро, стоя над свежим трупом молодого мужчины, методично копалась в остатках его ауры.
— Вот здесь видите? — она держала руки над грудью умершего, скрючив пальцы в замысловатой позе, словно пыталась распутать клубок ниток. Для обычного человека эта картина была бы весьма странной, ведь на пальцах девушки человек без дара ничего бы не увидел. Но все дети, присутствовавшие здесь, были магами и потому, они отчетливо видели слабые, словно паутинки, мерцающие блеклыми радужными оттенками, нити.
Дернув указательным пальцем, девушка указала на нужную паутинку энергии.
— Этот поток отвечал за легкие. Смотрите, какой он. Провисший и едва заметный, но целый. Значит, мужчина страдал каким-то заболеванием при жизни, но причиной смерти явилось не это. Смотрим дальше. — Имельда стала аккуратно, легко, словно играет на арфе, перебирать паутинки. — А вот и причина. Подойдите ближе и присмотритесь. — Она приподняла руки и напрягла пальцы, пуская силой воли по нитям дополнительную волну энергии. Совсем легкую, почти ничтожную, но этого хватило, чтобы нити засияли ярче, и подростки заметили нужную нить. Среди целых потоков, одна ниточка висела порванная и посеревшая. — Эта нить отвечала за сердце. Сейчас уже трудно сказать точно, что именно за болезнь его убила, но явно что-то приобретенное. В его возрасте это логично. Нить серая, а значит, на нее не было никаких магических или лекарственных воздействий извне. Смерть самая обычная.
В дверь постучали. Имельда недовольно взглянула на нее и отвернулась.
— Посмотрите, кто там, — кивнула юноше, что стоял ближе всех к двери. Имельда осталась стоять на месте, удерживая нити ауры. Парень открыл дверь, и девушка увидела нервного Зоша, который топтался у двери, а за его спиной было двое инквизиторов в своих форменных рабочих рясах черного цвета. Оба бородатые и худые. Пешет недовольно уставилась на них.
«Знакомые все лица»
— М-маэстро… Э… Эт-то к в-вам, — от излишнего волнения язык у парня просто плясал, заставляя заикаться еще больше.
— Минуту, — кивнула и аккуратно скинула нити ауры со своих рук. Обратилась к ученикам, — Сейчас разбейтесь на четыре группы. Одной группе один испытуемый. К концу занятия каждый должен попробовать разобраться в ауре трупа и сказать, от чего человек умер, сколько ему было лет, чем болел при жизни. Каждому по одному вопросу. Приступайте.
Имельда вышла и прикрыла дверь в лабораторную комнату.
— Приветствую вас, братья, чем могу быть полезна?
— Вы должны пройти с нами.
Вот так вот. Без приветствий и объяснений. Просто должна и точка. Спорить с суровыми инквизиторами, которые явно выполняли чей-то приказ, и не ушли бы отсюда без девушки, Имельда не собиралась, но и настроения покорно шлепать за ними не было.
— Вы можете сказать, зачем? Потому, что под моим надзором сейчас находится двенадцать несовершеннолетних студиозов, и я не могу покинуть их и оставить наедине с трупами. Недавно было происшествие, и повторения я не могу допустить.
Инквизиторы переглянулись, посмотрели на Зоша, но все равно один из них соизволил пояснить:
— Совершено убийство. Ваше присутствие необходимо. Приказ главного дознавателя.
Имельда такой ответ более чем устроил. Она взглянула на Зоша.
— Кто может сейчас взять мою группу?
— Так… — Зош уставился на потолок, потом в пол, вспоминая что-то. — Я бы посоветовал Маэстро Боилда, но он сегодня уехал в родовое поместье, у него… — Зош покосился на инквизиторов и не стал продолжать мысль. Им было знать ни к чему о семейных проблемах штатного Маэстро.
— Да, его группу уже курирует Маэстро Тиш. Есть еще кто-то свободный?
— Да, М-маэстро Итан Кл-ле-левенски м-мог бы. Н-наверно… У него тоже сейчас группа третьего курса.
— Кто-то еще? — Зош отрицательно качнул головой. Имельда недовольно поджала губы. — Дайте мне десять минут, мне необходимо оставить группу другому Маэстро.
— Хорошо. Ждем вас у выхода.
Имельда поспешила к Итану, оставив детей под присмотром Зоша. Она нашла старого друга, обрисовала ситуацию и уговорила его взять дополнительную группу прямо сейчас. Немного озадаченно, но мужчина согласился.
И уже скоро девушка уезжала на заказном дилижансе с двумя инквизиторами. Они сидели напротив нее, на лавке, глядя в окна. Имельда же недовольно взирала на них, вертя меж ног свою трость.
Всего несколько неделю назад этих же инквизиторов она видела в поместье, где произошел взрыв. Ей повезло, что ее допрашивали именно там, а не в застенках государственного учреждения. У них просто не было времени на это. Ее быстро, но с пристрастием, допросили на месте, как и других вменяемых людей. От девушки отстали, удостоверившись в ее невиновности, и разрешили покинуть место преступления. Без угроз, конечно, не обошлось. И ей пришлось подписать кучу документов о неразглашении (снова) и подписку о невыезде из города.
Девушка, итак-то, не очень лояльно относилась к представителям этой «благородной» профессии, а после той бессонной выматывающей ночи с допросами тем паче. Единственным исключением являлся ее отец и, пожалуй, Васлид Милтон. Но отца убили, а с Васлида там не было. Да и отношения их были одними из самых неоднозначных. Не зря он занимал должность главного дознавателя инквизиции в столице их государства Вааларе. Он имел великую веру в Бога, себя и Жизнь. И этой верой он проложил себе путь на самую
