«Советский меч» ковался в Германии, и этому есть численное подтверждение: 16621 противотанковых 45-мм пушек, изготовленных с 1932 г. по 1 января 1942 г. и 32453 танковых 45-мм пушек, выпущенных с 1932 по 1943 год. Это подавляющее большинство всех советских пушек начального периода войны.
Тем удивительнее, что о Беринге упоминает практически один только Грабин.
Новое орудие, однако, требовалось довести. Специально для отладки была создана «шарашка» из заключенных. В 1933 году Специальное конструкторское бюро ОГПУ выдало чертежи, по которым на заводе им. Калинина создали 45-мм противотанковое орудие образца 1933 г. Пушка 1932 г. стала полуавтоматической, что позволило увеличить скорострельность. Кроме того, было изменено устройство компрессора. Испытания, однако, выявили, что полуавтоматика работает только для бронебойных снарядов, для осколочных не хватает энергии отката для взведения пружин. Испытания посчитали удачными, и пушка была запущена в серию, хотя под старым названием — «45-мм противотанковая пушка образца 1932 г.».
В следующем году мобильность пушки повысили, установив вместо деревянных колес колеса от автомобиля «ГАЗ». В серию новая модификация пошла к началу 1937 года.
Занимались совершенствованием своей 3,7-см модели и на фирме «Рейнметалл». В конце мая 1937 года на завод им. Калинина был доставлен образец 3,7-см противотанковой пушки образца 1937 года с новыми конструктивными решениями, лафет этой пушки был использован для создания советской 45-мм противотанковой пушки 1937 года (колеса остались от ГАЗа). Был ряд и других изменений. В момент выстрела принудительно взводились пружины полуавтоматики — это позволило перейти на полуавтоматику и для осколочного снаряда.
Благодаря металлическим колесам скорость возки новой пушки была достаточно высокой: по булыжнику — 30—35 км/час, по шоссе — 50—60 км/час, по пересеченной местности — 15—30 км/час. Это обеспечивало пушке высокую мобильность. К тому же она была легкой. У Константина Симонова приводится эпизод, когда артиллерийский расчет вышел из окружения с пушкой, пройдя сотни километров. Это была «сорокапятка».
Однако непосредственно перед войной производство 45-мм орудий было прекращено.
Нарком вооружений Ванников пишет о причинах этого следующее:
«За несколько месяцев до Великой Отечественной войны Наркомату вооружения (и мне, как ее руководителю) пришлось пережить серьезные испытания. Вначале 1941 г. начальник ГАУ [6] Г.И. Кулик сообщил нам, что, по данным разведки, немецкая армия приводит в ускоренном темпе перевооружение своих бронетанковых войск танками с броней увеличенной толщины и повышенного качества и вся наша артиллерия калибра 45—76 мм окажется против нее неэффективной. К тому же немецкие танки-де будут иметь пушки калибром более 100 мм. В связи с этим возникал вопрос о прекращении производства пушек калибра 45—76 мм всех вариантов. Освобождавшиеся производственные мощности предлагалось загрузить производством пушек калибра 107 мм, в первую очередь в танковом варианте».
Кулик получил поддержку Сталина. Ванников пытался возражать, но Сталин его осадил:
«— Нужно, чтобы вы не мешали, — сказал Сталин, — а поэтому передайте директорам указание немедленно прекратить производство пушек калибра 45 и 76 миллиметров и вывезти из цехов все оборудование, которое не может быть использовано для изготовления 107-миллиметровых пушек.
Эти слова означали, что вопрос решен окончательно и возврата к его обсуждению не будет.
Но все сложилось иначе. Правда, указание Сталина было выполнено, и непосредственно перед нападением гитлеровской Германии производство самых нужных для войны 45- и 76-миллиметровых пушек было прекращено».
Любопытно, что примерно в это время было прекращено и формирование противотанковых бригад. Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов вспоминал:
«Моя работа в роли первого заместителя начальника ГАУ была не из легких, она требовала большого внимания и настороженности. Г.И. Кулик был человеком малоорганизованным, много мнившим о себе, считавшим все свои действия непогрешимыми. Часто было трудно понять, чего он хочет, чего добивается. Лучшим методом своей работы он считал держать в страхе подчиненных. Любимым его изречением при постановке задач и указаний было: «Тюрьма или ордена». С утра обычно вызывал к себе множество исполнителей, очень туманно ставил задачи и, угрожающе спросив «Понятно?», приказывал покинуть кабинет. Все, получавшие задания, обычно являлись ко мне и просили разъяснений и указаний.
В столь же тяжелых условиях находились Г.К. Савченко и В.Д. Грендаль. Мы часто составляли «триумвират» и коллективно добивались положительных решений от своего начальника.
С большим трудом удалось доказать необходимость создания противотанковых артиллерийских соединений. Гитлеровские захватчики уже более года на полях Европы широко демонстрировали массированное применение танков. Нам надо было готовить надежные артиллерийские заслоны против них. Наконец удалось убедить командование. Вышла в свет директива о формировании десяти артиллерийских противотанковых бригад — первых специальных соединений, предназначенных для борьбы с танками противника.
Формирование велось ускоренными темпами. Большое внимание уделяли подбору руководящих кадров. На должности командиров этих бригад были назначены лучшие, наиболее способные артиллеристы. Приняты меры, чтобы весь личный состав соответствовал своему назначению. Спешно разрабатывались указания по боевому применению формируемых соединений. Бригады получали новейшие артиллерийское вооружение и боевую технику.
Все, казалось, шло хорошо. Но вдруг появилась новая директива — о прекращении формирования бригад.
Кто был инициатором этого вредного мероприятия, мне не известно.
Много понадобилось времени, чтобы добиться отмены этого документа. Некоторые бригады, далеко не закончив вторичного формирования, втянулись в бои начавшейся Великой Отечественной войны. Тем не менее они сумели доказать целесообразность своего существования. Бригады дрались геройски».
Из-за того, что Сталиным не был приведен перед войной в действие план прикрытия границы, большинство частей располагалось далеко от границы или в лагерях. Потому немецкие танковые клинья быстро прорвались вглубь страны, оставив множество 45-мм противотанковых орудий в «мешках». А производство 45-мм противотанковых пушек было Куликом прекращено. Он уверил Сталина, что 45-мм пушек выпущено достаточно.
В первый же день войны Кулик был смещен со своего поста; пришлось срочно налаживать выпуск «сорокапяток». Но пока производство восстанавливалось, немцы были уже близко к Ленинграду и Москве. Судьба обоих городов висела буквально на волоске.
Кроме героизма ленинградцев, их город спасло чудо. Именно в их городе производились 45-мм танковые пушки, и после того как была дана команда снять их с производства, остались заделы для 1000 штук. Их просто не успели отправить в переплавку. 650 пушек было срочно изготовлено и установлено на лафеты. В литературе можно иногда встретить выражение «45-мм противотанковые пушки образца 1941 года». Это как раз бывшие танковые пушки.
Чудо было и под Москвой. Панфиловской дивизии повезло, что ею руководил командир не из выдвиженцев 1937 года, а человек из еще дореволюционной военной интеллигенции. Повезло и в том, что дивизии дали небольшое число противотанковых ружей — хотя Кулик до войны и добился, чтобы противотанковые ружья не выпускались. Повезло и в том, что дали небольшое число автоматов ППД, хотя тот же Кулик перед войной был против их выпуска. Повезло, что небольшую поддержку оказали «Катюши» — хотя Кулик был и против выпуска «Катюш»! Повезло, что дали немного мин — а против наращивания выпуска мин был тот же Кулик, заявивший Старинову, что нужны не мины, а средства разграждения. Повезло, что в дивизию поступило небольшое число 45-мм противотанковых орудий и 76-мм полковых пушек — на прекращении выпуска которых настоял перед войной тот же самый Кулик. Повезло, что дали какое-то число танков — а Кулик за полгода до войны на совещании высшего комсостава выдал блистательный перл: «Артиллерия расстреляет все ваши танки. Зачем их производить?» (Еременко А.И. В начале войны. С. 46).
А вот с динамореактивными орудиями панфиловцам не повезло. Изгоняя из армии плохие динамореактивные орудия Курчевского (который не имел высшего образования и делал свои творения довольно кустарно), Кулик зарубил все направление — и в результате у пехотинцев не было ни чего-то вроде немецких «панцерфаустов»[7], ни чего-то вроде американских «базук». А «панцерфаусты» были исключительно дешевым и простым в производстве оружием, которым можно было легко вооружить значительную часть пехотинцев. Приходилось компенсировать отсутствие подобного оружия бутылками с зажигательной смесью КС. А вот тут уже панфиловцам все же немного посчастливилось: хотя одного из будущих создателей КС следователь бил так, что несчастный потерял память, в лагере память вернулась, а следователя отправили в лагерь самого. Узника освободили — и в 1940-м он со своим товарищем создал легендарную смесь, которая действовала весьма неплохо, хотя и всего на расстоянии 10—20 метров, когда танк и автоматчики стреляли почти в упор — но все же это было значительно лучше традиционного «коктейля Молотова» из бензина, керосина и смолы.
