…Кстати, орден Св. Александра Невского был задуман Петром I исключительно как боевая награда, но затем с легкой руки его супруги – императрицы Екатерины I – стал выдаваться и за военные, и за гражданские заслуги. Правда, в 1812 г. на него мог претендовать только военный, причем не ниже генерал-лейтенанта. Всего за период с 1812 по 1814 г. его получили 48 военных, в том числе такие выдающиеся личности, как Дохтуров, Милорадович, Остерман-Толстой, Раевский, Барклай, Коновницын, Ермолов и др…
Затем наряду с генерал-поручиками князьями С. С. Голицыным и Г. С. Волконским (1742–1824) Михаил Илларионович с блеском проявляет свой полководческий талант в важнейшей битве той войны под Мачином. Тогда 30 тысяч русских с 78 орудиями под началом князя Н. В. Репнина, сменившего Г. А. Потемкина на посту главнокомандующего российскими войсками в войне с Турцией, встретились с 80 тыс. турок во главе с визирем Юсуф-пашой. Так получилось, что именно это сражение стало красивым финалом «2-й Екатерининской войны»!
Глава 8
«Такова воля императрицы!»
Военная деятельность князя Николая Васильевича Репнина (1734–1801), выдающегося русского дипломата, долгое время незаслуженно была в тени его более ярких современников: близкого к царской династии знаменитого Румянцева и гениального Суворова. Спору нет, по широте и глубине военных дарований он, безусловно, уступал им, но его заслуги перед Отечеством требуют широкой огласки.
Николай Репнин происходил из очень знатного рода и был потомственным военным. Его дед, Аникита Васильевич, был генерал-фельдмаршалом, отец, Василий Аникитович – генерал-фельдцехмейстером. С 11 лет Николай был записан в солдаты. Карьера его стремительна: в неполных 15 лет юный князь уже в действующей армии; в Семилетнюю войну (1756–1763) за отличие под Гросс-Егерсдорфом, Кюстрином и Берлином он получает чин генерал-майора.
Вскоре после дворцового переворота 1762 г. в пользу Екатерины Репнин направляется послом в Пруссию. При дворе знаменитого прусского короля-полководца Фридриха II, не без оснований считавшегося первым полководцем своего времени, Репнин узнает много для себя полезного и навсегда остается почитателем великого прусского короля. Долгое пребывание в Германии идет ему на пользу: блестяще образованный Репнин завязывает нужные знакомства и общается с европейскими вельможами на равных.
Затем его переводят на дипломатическую работу в Польшу. Посаженный Екатериной на польский трон Станислав Понятовский становится безвольной куклой в его руках. Рассказывали, что дело доходило до того, что без князя Репнина в Варшавском театре не начинали спектакль даже в том случае, если король уже приехал.
…Кстати сказать, блистательный красавец Репнин пользовался бешеным успехом у женщин. По слухам, первая польская красавица графиня Изабелла Чарторыжская (Чарторыйская) даже родила от него сына Адама…
Репнин отличился в 1-ю Русско-турецкую войну в ходе сражений при Рябой Могиле и Ларге и получил орден Св. Георгия II кл. – редкая, между прочим, по тем временам награда. Затем без боя ему удалось взять две важные турецкие крепости Измаил (кстати, эту крепость русские брали не единожды) и Килию. Более того, именно ему Г. А. Потемкин приказал прикрыть отступление Суворова после его неудачного «шармицеля» под Очаковом. (Впрочем, не все историки согласны с такой трактовкой жаркого дела под Очаковом с участием Александра Васильевича.) И Репнин не подкачал, продемонстрировав редкое умение в критический (и в то же время нужный) момент первым оказываться в нужном месте. В результате его, привезшего в Петербург текст мирного Кючук-Кайнарджийского мира с турками, Екатерина произвела в генерал-аншефы и сделала подполковником лейб-гвардии Измайловского полка (полковником была она сама!).
…Кстати, рассказывали, что завидовавший его военным успехам князь Григорий Потемкин якобы не дал Репнину в 1789 г. во время 2-й Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. снова взять крепость Измаил – эта честь выпала в 1790 г. Суворову. На самом деле дело обстояло несколько иначе. Пока стремительный Суворов громил турок под Рымником, по-прусски методичный Репнин разбил во встречном бою под Сальче авангард Газы Хасана. Турки стали быстро откатываться к Измаилу. Потемкин приказал «сесть неприятелю на плечи» и постараться взять Измаил… с ходу! В нем укрывались лишь деморализованные после неудачи при Сальче немногочисленные силы турок. Сама крепость тогда не отличалась сильными фортификационными сооружениями, как это случилось уже год спустя, когда ее пришлось брать штурмом Суворову. Сил у Репнина было примерно столько же, как у Александра Васильевича в 1790 г. Князь Репнин, безусловно, талантливый военачальник (он был хорош под Ларгой и Кагулом), поклонялся Фридриху II Великому, но, не обладая гением последнего, не умел рисковать. «Методично потоптавшись» под стенами Измаила и ограничившись одной лишь бомбардировкой, он предпочел благоразумно отступить. Не исключено, что падение тогда Измаила, наряду с недавней блестящей победой при Рымнике, могло привести к скорейшему победоносному финалу 2-й Русско-турецкой войны. Но не случилось! Репнин – человек сколь амбициозный, столь и умный – прекрасно ориентировался в придворных «раскладах», где следовало действовать по принципу: «поспешай – не спеша!» К тому же именно он по чинам был первым после Потемкина командиром в Екатеринославской армии и на случай отъезда, болезни и тем более непредвиденного происшествия должен был заменить светлейшего князя…
И все же, время триумфа Репнина-полководца в той войне еще наступит: именно он руководил штурмом Очакова. Кроме того, именно он сумел убедить Потемкина, отъезжавшего в Петербург и собиравшегося оставить общее командование армией на Суворова, не совершать ошибки. «Оставляете Суворова: поведет армию в Царьград или сгубит! Вы увидите», – наставлял он светлейшего князя. Тот послушался и предпочел более осторожного князя Николая Васильевича Репнина! Князь был человек не промах и использовал свой шанс на все 100 %. Своими смелыми действиями Николай Васильевич победоносно завершил войну, разгромив 28 июня 1791 г. при своих минимальных потерях намного превосходивших его численно турок у Мачина.
Решающую роль в том 6-часовом сражении сыграли 12 батальонов пехоты и 11 эскадронов конницы при 24 орудиях под командованием Кутузова. Совершив 25-километровый марш по труднопроходимой болотистой местности, они заняли высоты на левом фланге армии Репнина. Искусно маневрируя, Кутузов отражал бешеные атаки сильно превосходившей турецкой конницы и пехоты, а затем, дождавшись, когда его собственная кавалерия сумела выйти в тыл врагу, и сам перешел в контрнаступление, поражая неприятеля картечью и штыками. Одну за другой его солдаты занимали высоты, и, когда достигли той, которая господствует над Мачинской долиной, неприятель обратился в бегство, преследуемый русской легкой кавалерией. Против 141 убитого русского турецкий урон был более чем серьезным: 4 тысячи (?!) человек. Главнокомандующий русскими войсками генерал-аншеф князь Н. В. Репнин в донесении царице высоко оценил действия Кутузова: «Расторопность и сообразительность генерала Кутузова превосходят всякую мою похвалу…» Впрочем, отношение самого Михаила Илларионовича к Николаю Васильевичу, скорее всего, было весьма неоднозначным: довольно сдержанным. Он не только знал о причастности Репнина к партии наследника престола цесаревича Павла Петровича и ее заговору, вовремя раскрытому Екатериной II в 1786 г., а также и к берлинским масонам, определявшим политику прусского короля Фридриха-Вильгельма III. Недаром же именно Кутузову пришлось потом исправлять «некоторые ошибки» Репнина на важнейших дипломатических переговорах в Константинополе 1793 г. и в Берлине в 1797 г., «невольно или сознательно» допущенные опытнейшим и искуснейшим переговорщиком Николаем Васильевичем! Так порой бывает, когда люди стремятся «усидеть сразу на двух стульях»…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
