было скрыто широкими белыми одеждами служителя богов. Лысая голова, тройной подбородок, отвислые лишенные растительности щеки.
Передвигался жрец с трудом. Его постоянно носили в носилках рабы, но сейчас, дабы оказать уважение повелителю нома, он сам соизволил подняться по ступеням и пройти по длинным переходам дома владетеля. Номарх пригласил его сесть.
Жрец тяжело опустился в кресло, и оно заскрипело под его тушей.
— Рад, что ты прибыл ко мне без задержек, почтенный жрец. Итак, наш фараон побеждает.
— Он одержал большую победу под стенами древнего города Хемену.
— И я говорю об этом! Он разгромил царя Хамуду!
— Но он еще не сверг великого гика в Аваре, мой господин. Так что переживать рано!
— Но мои подданные ликуют на улицах моего города! Они славят фараона! Его, а не меня! — бушевал номарх. — Но этот ном мой! Я потомок великой царицы Себекнофру! Мой род выше рода фиванского фараона! Чем я ниже него?
— Твой род велик, как и род фараона. Но он фараон, а ты нет.
— И в твоем храме воздают ему хвалу!
— Но сейчас я не могу не славить его, мой господин! Народ Крокодилополя требует того!
— Стану я слушать своих подданных! — запальчиво вскричал номарх.
— А их следует послушать. Камос смещает неугодных ему номархов! И он в твоем номе может опереться именно на простодюдинов. А они пойдут против тебя!
— И что ты советуешь, жрец? У тебя всегда есть много слов наготове.
— Тебе нужно разрешить праздники в номе в честь фараона Камоса. Но тебе также следует отправить тайного гонца к царю Хамуду. И одному и другому ты пообещаешь верность и поддержку.
— Это умный ход, — согласился номарх.
— Так мы спасаем наш город от неприятностей войны.
— Но что делать с моими правами? — спросил Себекхотеп. — Что делать с правами бога-крокодила? Ведь фиванцы не дадут культу Себека высокого положения. Того, какое он имел при великой царице Себекнофру. Разве нет?
— Они пойдут на компромисс с Гелиополем! Ибо солнечные храмы Ра есть везде и в нашем городе также. И тогда они принудят нас поступить так, как это будет выгодно им. Потому тебе следует отправить посланца к номарху Гелиополя. Ему также не по душе придется самовластие Камоса.
— Ты предлагаешь создать союз номархов против фиванского царя? Так?
— Именно так. И медлить нам не стоит. Времени на раздумия нет. Не успеем оглянуться, и Камос поставит свою ногу тебе на шею.
— Не будет этого! — вскричал номарх.
— И потому нам следует торопиться. Но также нам следует соблюдать осторожность и усыплять бдительность слуг фараона Камоса.
Жрец приготовил папирус. Он от имени номарха обращался к другим владетельным князьям Файюма…
Глава 4
Госпожа стран от края до края земель
Фараон Камос в городе Хемену.
Фараон разместился со своими приближенными во дворце номарха Солнечного Ока. Сам номарх перебрался во дворец своей матери, дабы не мешать владыке Египта. Он ежедневно по утрам присутствовал на большом приеме у Камоса и вместе с другими придворными покорно ожидал выхода царя Юга.
Мать номарха Абигаиль, дочь знатного гикса, одного из умерших князей шасу, была недовольна покорностью сына. Покойный номарх был вынужден на ней жениться по желанию великого гика. Она родила наследника, и другие сыновья номарха от наложниц были отправлены подальше от столицы нома.
Абигаиль видела в своем отпрыске нового владыку Солнечного Ока и приближенного царя в Аваре. И вот армии великого гика разбиты. Египтяне снова возвращают себе страну. Её сын унижается перед египтянином! А ведь еще несколько лет назад, и он, и принц Камос, сын фиванского князя Секененра, были равны по своему положению.
После того как номарх вернулся из дворца, где ныне обитал фараон, она отчитала его:
— Ты не забыл, сын мой, что ты всё ещё здесь хозяин? — спросила она.
— Хозяин?
— Этот ном и эти люди твои! Ты владыка Солнечного Ока!
— Отныне хозяин этой страны — фараон. Запомните это, матушка.
— Но этот ном твой, сын мой!
— Я считаюсь номархом Солнечного Ока, пока я верен Камосу. Что я могу против него?
— Ты сын своего отца и своей матери!
— И что? У меня есть верная мне большая армия? Нет. У меня есть сотни боевых колесниц? Нет. У меня есть верные придворные? Нет. Все они лижут сандалии фараону! Даже жрецы Солнечного Ока не за меня. Они за фараона!
— У тебя есть поддержка других номархов Фаюма. Они все бояться усиления власти Камоса.
— Что они могут, матушка? Только шипеть как змеи. Нет. Народ в моем городе целиком на стороне фараона. И он может одним словом лишить меня и тебя всего!
— В этом ты прав, сын мой. И в иных номах происходит похожее. У меня послание из Крокодилополя. Себекхотеп пишет, что в его столице жители ликуют и поют славу Камосу.
— И что он предлагает? Этот толстый князек слишком самолюбив.
— Заключить союз номархов Фаюма.
— Союз? С какой целью, матушка?
— С целью защиты наследственных прав номархов.
— Защиты от фараона?
— Он фараон, но не смеет посягать на древние права правителей номов!
— Тебе стоит воздержаться от подобных заявлений, матушка.
— Ты боишься, сын мой?
— Боюсь, матушка. И я думаю привязать к себе нового фараона Юга и Севера.
— Привязать? — на этот раз ничего не поняла Абигаиль.
— Моя дочь Нитокрис.
— Это самая благородная из твоих дочерей. Она и по отцу, и по матери благородной крови.
— Именно, матушка. И Нитокрис красива.
— Что ты задумал?
— Фараон должен обратить на Нитокрис внимание, матушка. И тогда мне не станут вспоминать кто моя мать.
— Что? — вскипела Абигаиль. — Я дочь знатнейшего князя…
— Но твой отец гикс, матушка. И получается, что и я наполовину гикс. А это повредит мне при новом царствовании. Гикса приходит конец, матушка. И нам нужно устраиваться в новой жизни.
— У фараона уже есть первая женщина! Это сирийка Зара, в прошлом простая рабыня. Неужели наша Нитокрис станет второй?
— При новом царствовании всё в этой стране будет зависеть от фараона. И любой раб сможет стать князем, или князь рабом.
— Этого нельзя допустить! — вскричала Абигайль.
— Это уже случилось, матушка! Это — будущее Египта. Мы вернемся ко временам фараона Хуфу! Главное, чтобы Нитокрис ему понравилась! А потом Нитокрис вытеснит Зару из сердца фараона!
* * *
Фараон Камос решил, что время владычества гиксов минуло окончательно. Многие придворные во всем с ним соглашались и охотно именовали его царем Верхнего и Нижнего Египтов. Во дворце был установлен церемониал, положенный владыке стран. Камос-Кен не желал слушать тех,
