Выступая под именем майора Маэдо (в свое время Маэдо был одним из руководителей «Латиноамериканского авангарда»— организации, созданной ЦРУ и военной разведкой США для внедрения в революционное движение Латинской Америки), я очень быстро вошел в доверие комитетов революционного действия, которые поручили мне руководить санитарной службой в районе театра «Одеон». Это создавало идеальные условия для того, чтобы быть в курсе событий и даже участвовать в принятии решений «Комитета Одеон».
Латинский квартал покрылся баррикадами, взрывались бутылки с горючей смесью, устраивались провокации, и все это соответствовало заданному ЦРУ направлению…
29 мая, забрав свои архивы из президентского дворца, де Голль покинул Париж… Грэхэм и его «французские друзья» продолжали нагнетать атмосферу. Вскоре в Париж вступили первые воинские части (отряд парашютистов разместился в Доме инвалидов), а руководители служб охраны порядка (министерств внутренних дел и обороны) получили «из надежных источников» информацию о том, что «Всеобщая конфедерация труда выдала оружие своим функционерам, и предстоящая манифестация закончится захватом некоторых общественных зданий»…
Эти «сведения», исходящие от ЦРУ, «вынуждают» французские военные власти принять *$еры по приведению армии в состояние повышенной боеготовности. Помпиду, который также находился под их воздействием, поначалу, как он признался впоследствии, думал о том, чтобы распустить Национальное собрание (поскольку де Голль исчез) и выдвинуть свою кандидатуру на освободившийся президентский пост.
Тем временем де Голль провел консультации с рядом военных, которые порекомендовали возвратиться и «восстановить контроль над страной». Он действительно возвращается, произносит впечатляющую речь о роспуске Национального собрания и проведении референдума. Голлисты устраивают в Париже гигантскую манифестацию. Постепенно обстановка нормализуется…
Выходит, ЦРУ и военная разведка США проиграли свою «битву»? Неужели вся их работа обернулась ничем?! Да, но… лишь на первый взгляд…
Де Голль навсегда утратил доверие к Помпиду. Вскоре ряд политических деятелей обратились к избирателям с призывом занять во время референдума негативную позицию.
Несмотря на «триумфальное» возвращение де Голля, его исчезновение из Парижа было воспринято в политических кругах и «молчаливым большинством» Франции весьма отрицательно. Колосс оказался на глиняных ногах и справиться с обстановкой не сумел. А этого не прощают… Недаром де Голль спустя несколько месяцев ушел в отставку.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА…Разгон «революционных центров» полиция решила начать с «Одеона». На рассвете 14 июня полицейские соединения заняли все подходы к театру, его террасы, а также несколько соседних домов. Получив предупреждение, служба безопасности Комитета революционных действий «Одеона» предприняла перегруппировку и отступила, оставив внутри здания лишь несколько сот человек (в том числе около тридцати раненых и тех, включая женщин и подростков, кто являлся каждый день, чтобы «участвовать в революции»).
Служба охраны порядка (в этот отряд внедрились с десяток агентов ЦРУ) была готова отстаивать «Одеон» до конца… К 9 часам утра в район театра прибыли полицейские власти во главе с префектом Гримо; они начали подготовку к штурму здания… (В книге «В мае делай что угодно» Гримо будет утверждать, что приехал один до прибытия полицейских отрядов. Однако на самом деле уже в 6 часов утра все подступы к «Одеону» были перекрыты.) Я остался в здании… Изнутри было ясно, что дальнейшее сопротивление и оборона «Одеона», в котором не оставалось левых политических деятелей, не только лишены смысла, но и привели бы к бесполезному кровопролитию. Главный вход был заперт огромной цепью, и я воспользовался боковой дверью. Пробравшись к префекту Гримо, я сообщил ему, что внутри здания находятся только «не участвующие в войне» люди и что, следовательно, необходимо договориться об эвакуации помещения… Было достигнуто соглашение, по которому невооруженные лица могли покинуть «Одеон», причем
полиция не должна была задерживать или регистрировать их. Постепенно — в присутствии иностранных журналистов—
«Одеон» был эвакуирован.
Последним вышел я и, несмотря на достигнутое соглашение, оказался среди тех, кого полиция арестовала.
В заключение предоставим слово префекту Гримо, который рассказывает о майских событиях 1968 года следующим образом:
«Я распорядился сообщить руководству засевших в «Одеоне», что всем разрешается выйти беспрепятственно при условии, что это произойдет быстро и без инцидентов… То же самое я вскоре подтвердил одному вежливому, хорошо воспитанному молодому человеку, который представился мне как «ответственное лицо» из числа находящихся в «Одеоне». Он с готовностью помогал нам в проведении эвакуации. Позднее он написал книгу, в которой уверял, что работал на ЦРУ. Что ж, вполне возможно…»[27]
Глава четвертая. ОТ «БИЛЬДЕРБЕРГА» К ТРЕХСТОРОННЕЙ КОМИССИИ
1969 год, май. В Эльсиноре (Дания) состоялось очередное ежегодное совещание Бильдербергского клуба, в котором приняли участие 110 человек, в том числе 56 американцев, 12 французов, 17 немцев, 5 англичан, 3 итальянца, 1 швейцарец, 2 голландца, 1 португалец, 1 японец, 1 турок, 1 грек.
Повестка дня была напряженной и включала многие острые проблемы:
отношения между промышленными фирмами стран Запада и коммунистическими странами — источник разногласий;
углубление разногласий между странами Запада и возникновение нестабильности как проявление этих разногласий;
желательность прямого вмешательства США в конфликты локального значения;
соотношение глобального и регионального в общем направлении политики стран Запада;
предпочтительность решения вопросов самими странами данного региона, без вмешательства США;
модификация политического курса в отношении стран Африки;
кризис 1968 года и отношения между Востоком и Западом.
11 мая, когда большинство собравшихся в Эльсиноре биль-дербежцев уже намеревались разъехаться, было созвано «неофициальное» совещание «рабочей группы». Совещание должно было изучить разработанный рядом американских специалистов из Совета национальной безопасности, ЦРУ, военной разведки, Международной ассоциации экономического развития и других ведомств доклад о перспективах развития стран Южной Африки (Замбии, Ботсваны, Южно-Африканской Республики, Намибии, Родезии, Мозамбика, Анголы, Танзании, Свазиленда, Лесото и т. д.). Инициаторами обсуждения выступили Дин Раск (бывший госсекретарь США), Роджер Моррис (один из сотрудников Г. Киссинджера), Д. Эбшайр (из ЦРУ), Мерримэн (представлявший одновременно ИТТ и ЦРУ), Д. Р. Хинтон[28], Натаниэль П. Дэвис[29], Й. Луне (министр иностранных дел Нидерландов) и генерал Уолтерс (ЦРУ).
Авторы доклада подвергали анализу политическую обстановку в странах Южной Африки, а затем излагали соображения, по которым американскую политику в этом районе мира необходимо «пересмотреть». В заключение предлагалось несколько вариантов «новой политики» на выбор. После продолжительного обсуждения участники совещания отдали предпочтение наиболее реалистичному и трезвому — Варианту 2.
Вот его текст.
«Соединенные Штаты в своей политике в Южной Африке стремятся к осуществлению следующих целей:
обеспечить повышение престижа США по расовому вопросу как в Южной Африке, так и в целом во всем мире;
поощрять модернизацию расовой и колониальной политики существующих белых правительств;
сохранить и укрепить стратегические, экономические и научные интересы США в странах этого региона;
добиваться ограничения прямого американского участия в разрешении конфликтов в случае их возникновения в данном регионе;
свести к минимуму возможность использования Советским Союзом и Китаем расовой проблемы в пропагандистских целях.
ВАРИАНТ 2
Принимая во внимание естественное стремление белых правительств региона сохранить власть в своих руках, следует всякие политические преобразования осуществлять посредством этих правительств.
В настоящее время черная часть населения не располагает ни малейшей возможностью насильственным путем добиться признания своих политических прав.
В то же время следует иметь в виду, что применение насилия повергло бы регион в хаос, из которого могли бы извлечь пользу только коммунисты.
У Соединенных Штатов имеется возможность, выборочно внося «поправки» в свою политику по отношению к белым правительствам, принудить последние к изменениям в их расовой и колониальной политике. Расширяя экономическую помощь странам, в которых у власти стоят черные правительства, до 5 млн. долларов в год, следует поощрять сближение между черным и белым населением Африки и, оказывая на тех и других гибкое влияние, заставить их вступить на Путь мирного урегулирования.
