– Воистину так! – горячо поддержала его Доркас. – Ладно, не называя имен, могу сказать, что есть в этом доме один тип, которого все мы терпеть не можем! В злосчастный день, сэр, этот грешный проходимец переступил порог нашего дома…
Пуаро дал выплеснуться ее негодованию и спросил, вновь переходя на деловой тон:
– Так что вам известно о вчерашней ссоре? Во‑первых, как вы узнали о ней?
– В общем, сэр, вчера мне случилось проходить через холл…
– В какое время?
– Не могу сказать точно, сэр, но до чая было еще далеко. Может, часа четыре или чуток позже. Значит, сэр, как я и говорила, мне случилось проходить по холлу, тогда-то я и услышала голоса, очень громкие и сердитые голоса. Я вовсе не собиралась подслушивать, но… В общем, я невольно остановилась. Дверь в будуар была закрыта, но я узнала резкий и громкий голос хозяйки и вполне четко услышала, что она говорила. «Вы лгали, вы беспардонно обманывали меня», – заявила она. Мне не удалось разобрать, что именно ответил мистер Инглторп, он говорил гораздо тише, но она возмущенно ответила ему: «Как вы смеете? Я содержала вас, кормила и одевала! Вы обязаны мне всем! И вот как вы отблагодарили меня! Навлекли позор на наше имя!» И опять я не расслышала его ответа, а она продолжила: «Ваши оправдания ничего не изменят. Мне вполне понятно, как я должна поступить. Все уже решено. Не думайте, что меня остановит боязнь огласки или семейного скандала». Потом мне показалось, что они направились к двери, и я поспешила удалиться.
– Вы уверены, что узнали голос мистера Инглторпа?
– Ну да, сэр, кто же еще там мог быть?
– Хорошо, и что же произошло потом?
– Позднее я вернулась в холл, но все уже успокоилось. В пять часов миссис Инглторп вызвала меня колокольчиком и велела принести чашку чая – только чая, без сандвичей – к ней в будуар. Хозяйка выглядела ужасно… огорченной и побледневшей. «Доркас, – сказала она, – я пережила страшное потрясение». «Очень жаль, мэм, – ответила я. – Надеюсь, после чашки ароматного горячего чая, мэм, вы почувствуете себя лучше». Она держала в руке какую-то бумагу. Не знаю, то ли письмо, то ли какой-то документ, но лист был исписан, и она читала его с таким видом, словно не могла поверить написанному. Точно забыв, что я еще в комнате, она прошептала: «Всего несколько слов… а мой мир перевернулся». А потом и говорит мне: «Никогда не верьте мужчинам, Доркас, они недостойны этого!» Быстро удалившись, я принесла ей чашку горячего крепкого чая, и она поблагодарила меня и сказала, что хороший чай, наверное, поможет ей успокоиться. А потом вдруг и говорит: «Ох, Доркас, не представляю, что мне теперь делать. Скандал меж супругами чреват громадными неприятностями. Я предпочла бы, по возможности, избежать огласки». Но в тот момент к нам присоединилась миссис Кавендиш, поэтому хозяйка больше ничего не сказала.
– А то письмо или документ все еще оставался у нее в руках?
– Да, сэр.
– Как вы думаете, что она могла с ним сделать потом?
– Ну, трудно сказать, сэр… может, убрала его в свой пурпурный бювар.
– Там она обычно хранила важные бумаги?
– Да, сэр. Она приносила его в будуар каждое утро и забирала в спальню по вечерам.
– Когда она потеряла ключ от бювара?
– Ой, она хватилась его вчера перед обедом, сэр, и попросила меня постараться отыскать его. Ее очень огорчила эта потеря.
– Но у нее ведь имелся запасной ключ?
– Ну да, сэр.
Доркас взирала на него с большим любопытством, так же как и я, честно говоря. Как он узнал о потерянном ключе?
– Не удивляйтесь, Доркас, – с улыбкой заметил Пуаро, – у меня профессиональная проницательность. Не этот ключ потерялся?
Он извлек из кармана ключ, вынутый из бювара в спальне миссис Инглторп.
От удивления у Доркас глаза полезли на лоб.
– Именно этот, сэр, точно. А где же вы нашли его? Я ведь повсюду искала.
– Ах, видите ли, сегодня он оказался совсем не в том месте, где был вчера… Теперь перейдем к другому вопросу: есть ли в гардеробе вашей хозяйки темно-зеленое платье?
Доркас, видимо, поразил столь неожиданный вопрос.
– Нет, сэр.
– Вы уверены?
– О да, сэр.
– А у кого в доме есть зеленое платье?
– У мисс Синтии, по-моему, я видела зеленое вечернее платье, – подумав, ответила Доркас.
– Светлое или темное?
– Светло-зеленое, сэр; вроде его называли шифоновым.
– Понятно, но это не то, что мне нужно… А у кого-нибудь еще есть какая-то зеленая одежда?
– Нет, сэр… не припомню, чтобы видела нечто подобное.
Пуаро не выказал никакого разочарования, лицо его оставалось бесстрастным.
– Ладно, забудем пока этот вопрос и пойдем дальше. Есть у вас какие-то причины полагать, что ваша хозяйка вчера вечером приняла снотворное?
– Только не вчера, сэр; я знаю, что вчера она никаких порошков не принимала.
– И почему же вы так уверены?
– Потому что в аптечке они закончились. Она взяла последний порошок из коробочки два дня тому назад и пока не успела заказать новые.
– Вы абсолютно уверены в этом?
– Определенно, сэр.
– Тогда ситуация проясняется!.. Кстати, ваша хозяйка не просила вас вчера подписать что-нибудь?
– Подписать документ? Нет, сэр.
– Вернувшись в дом вчера к вечеру, мистер Гастингс и мистер Лоуренс обнаружили, что ваша хозяйка пишет письма. Полагаю, у вас нет никаких идей по поводу того, кому они могли быть адресованы?
– К сожалению, нет, сэр. Вечером я уходила в гости. Возможно, Энни могла бы что-то подсказать вам, хотя она весьма легкомысленна. Даже чашки не помыла после вчерашнего вечернего кофе. Такое с ней бывает, если я не проверю, всё ли в порядке.
Пуаро всплеснул руками.
– Раз уж так случилось, то я прошу вас, Доркас, оставьте их еще ненадолго грязными. Мне необходимо осмотреть их.
– Хорошо, сэр.
– А когда вы ушли вчера вечером?
– После чая, около шести часов, сэр.
– Благодарю вас, Доркас, это все, о чем я хотел спросить вас. – Бельгиец встал и подошел к окну. – Меня восхитил ваш цветник с клумбами. Кстати, много ли садовников трудится в усадьбе?
– Только трое, сэр. Раньше, до войны, было пятеро, тогда сад содержался по высшему классу. Вот поглядели бы вы на него тогда, сэр… Красота была неземная. А теперь только старина Мэннинг да молодой Уильям, и еще одна новомодная садовница в штанах и прочих экстравагантных нарядах… Прости господи, ну и времена настали!
– Ничего, Доркас, хорошие времена еще вернутся. По крайней мере, мы надеемся на это. А сейчас, будьте добры, пришлите ко мне Энни.
– Конечно, сэр. Спасибо, сэр.
– Как вы узнали, что миссис Инглторп принимала снотворное? – с оживленным интересом спросил я, когда Доркас покинула будуар. – И о потерянном и запасном ключах?
– Давайте разберемся с вашими вопросами по очереди. – Пуаро вдруг показал мне картонную коробочку, в каких аптекари обычно продают порошки.
– Где вы нашли ее?
– В шкафчике над умывальником в спальне миссис Инглторп. Эта коробочка проходила в моем списке под номером шесть.
– Но, полагаю, она не имеет особого значения, раз последний порошок оттуда взяли два дня тому назад?
– Возможно, и не имеет, но разве вы не заметили ничего странного в этой коробочке?
– Нет, ничего особенного, – признался я, внимательно осмотрев ее.
– Обратите внимание на этикетку.
Конец ознакомительного фрагмента.
