на редкость крутая и решительная, которая имеет в этой самой Голландии крупный полукриминальный бизнес. То ли у нее сеть кофе-шопов с продажей марихуаны, то ли она владеет половиной знаменитого амстердамского района «красных фонарей». Мама приятеля навела по своим каналам справки и выяснила, что эта самая «светская львица» на самом деле — драная кошка и личность такого поведения, что пробы ставить негде.
«У меня бизнес серьезный, — сказала мама своему легкомысленному сыну, — мне нужно свою репутацию беречь пуще зеницы ока. Такая невестка мне никак не подходит. Так что, сынок, выбирай — или свадьба, или семейный бизнес!»
Приятель зятя подумал-подумал и решил, что лучше целый квартал борделей, чем одна его обитательница.
Так что свадьба не состоялась, и Антонинин зять ни разу не надел свой замечательный ивуаровый смокинг.
— А фигура у него как раз как у вас! — завершила Антонина свой рассказ, оглядев Артемия Васильевича наметанным глазом.
Короче, договорились, что Антонина сама привезет смокинг Волопасову (незнакомых людей он в свою квартиру не пускал, опасаясь не столько ограбления, сколько того, что посетитель может, сам того не зная, принести на своей одежде микроб какого‑нибудь опасного для азалий заболевания).
Смокинг и правда оказался впору, и в четвертом часу, тщательно заперев квартиру на все замки, Артемий Васильевич отбыл на торжественную церемонию.
Подъехав к дворцу за десять минут до назначенного времени, Волопасов был чрезвычайно удивлен.
Подходы к помпезному зданию в стиле второго барокко были запружены многочисленными собаками. Собаки были огромные и очень страшные. Если бы Волопасов разбирался в их породах, он мог бы отметить среди них мастино-наполитано и родосских догов, кано-корсо и фила бразильера, бордоских догов и обычных английских мастифов. Но Волопасов в собаках не разбирался, он их просто боялся, независимо от породы, боялся панически.
При виде такого скопища собак он слегка позеленел.
Ему нужно было припарковать машину и пешком добраться до дворца… но об этом страшно было даже подумать. Для этого ему пришлось бы несколько минут идти среди всех этих кошмарных зубастых четвероногих тварей, каждая из которых только и мечтала сожрать несчастного Артемия Васильевича.
Он поставил машину на ручной тормоз и начал считать в уме, чтобы хоть немного успокоиться и собраться с силами.
Когда он досчитал до пятидесяти четырех и начал понемногу приходить в себя, в окошко его машины заглянуло кошмарное создание с висящими щеками темно-серого цвета и полным комплектом огромных желтых клыков.
— Мама!.. — простонал Волопасов, медленно стекая по сиденью.
Страшный зверь плотоядно усмехнулся и сглотнул слюну. Видимо, он решил, что Артемий Васильевич будет легкой добычей.
Волопасов совершенно забыл, до скольких успел досчитать, и начал сначала.
Когда он досчитал до трехсот сорока, обстановка перед дворцом немного разрядилась: огромные собаки вместе со своими хозяевами втянулись внутрь.
Волопасов успокоился, вытер лоб, выбрался из машины и направился ко входу во дворец.
Перед зеркальными дверями возвышался представительный швейцар в расшитой золотом форме. Золота, нашитого на его костюм, вполне хватило бы для погашения государственного долга небольшого африканского государства.
Распахнув перед Волопасовым дверь, швейцар неожиданно спросил того, где его собака.
— Собака? — в ужасе переспросил Артемий Васильевич. — Какая собака? Зачем собака? Мне сегодня должны вручить почетный знак и диплом «Бизнесмен года»…
В доказательство своих слов он вытащил из кармана ивуарового смокинга полученное утром приглашение.
Невозмутимый швейцар взглянул на это приглашение и сообщил Волопасову, что сегодня во дворце вручают вовсе не диплом «Бизнесмен года», а почетный знак «Собака года» среди мастифообразных пород, знак этот по статусу положено прикреплять к ошейнику, так что Волопасову он едва ли подойдет.
В это самое время к дверям приблизилась припозднившаяся собака породы кано-корсо со своим суетливым вислозадым хозяином на другом конце поводка. Огромная зверюга презрительно взглянула на Волопасова, задрала лапу и помочилась на его ивуаровый смокинг.
Артемий Васильевич взвизгнул и бросился наутек.
Вскочив в свою машину, он поставил личный рекорд скорости для часа пик и всего через полтора часа, преодолев все пробки и прочие препятствия, подъехал к своему дому.
После стресса, перенесенного им в многочисленном собачьем обществе, а также горького разочарования от упущенного почетного звания «Бизнесмен года» и неудавшейся бесплатной рекламы Волопасову немедленно требовались утешение и моральная компенсация. А самым лучшим утешением служило для Артемия Васильевича общение с его любимыми азалиями.
Он торопливо открывал многочисленные замки своей квартиры, предвкушая, как будет пересчитывать распустившиеся цветки на белоснежной «невесте» и любоваться бутонами на готовом расцвести штамбовом экземпляре.
Руки Артемия Васильевича все еще дрожали от пережитого страха, и оттого ключ не сразу попадал в замочную скважину. Когда же он справился с этой неприятной дрожью и повернул ключ в замке, ему показалось, что замок открылся не так охотно, как обычно. Как будто он немного сопротивлялся ключу.
Это был очень хороший швейцарский замок, фирма гарантировала безупречную работу в течение пятидесяти лет, и Волопасов подумал, что всему виной его нервы.
Он вошел в квартиру и, не раздеваясь, как был в смокинге, устремился к своим азалиям.
То, что он увидел в комнате, повергло его в ужас.
Его любимое деревце, «невеста», или, по-научному, «Вайсе Шеме», которая еще утром была покрыта сплошным убором трогательных белоснежных цветов, наполовину облетела. Опавшие белые цветки покрывали ковром широкий подоконник, и еще несколько валялось на полу. Да и те, что оставались на ветках, уныло поникли и явно намеревались упасть в самом ближайшем будущем.
В общем, несчастная «невеста» выглядела поруганной и опозоренной.
— Боже! — воскликнул Волопасов, подбегая к азалии. — Девочка моя, что с тобой случилось?
Азалия, как и полагается уважающему себя растению, ничего не ответила, но в самом ее молчании Артемий Васильевич, который относился к своим цветам как к одушевленным существам, услышал горький укор и глубокую обиду.
Он торопливо пересчитал уцелевшие цветки.
Только утром их было сорок семь, а сейчас… сейчас на ветках осталось всего девять цветков… и не успел он сосчитать их, как один из этих девяти сорвался с ветки и упал на подоконник.
Но на этом трагедия не кончилась!
Волопасов перевел растерянный взгляд на соседний горшок, в котором росло чудесное штамбовое деревце, раз в году покрывавшееся крупными нежно-розовыми цветами. Оно как раз собиралось расцвести, и минувшим утром Артемий Васильевич с нежностью разглядывал покрывавшие растение бутоны.
А сейчас… сейчас почти все бутоны засохли, и не было никакой надежды, что они когда‑нибудь раскроются! Больше того, листья этого деревца печально поникли, а несколько из них даже пожелтели, так что само растение могло погибнуть!
Встревоженный Волопасов бросился к другим растениям.
Все они
