мужчины восточной наружности что‑то жарили, варили, резали и шинковали.
Лола захлопнула дверь и быстро двинулась дальше.
Навстречу ей попался невысокий узкоглазый человек в короткой белой куртке.
— Зидесь нелизя ходить! — воскликнул он, попытавшись преградить Лоле дорогу.
— Я туалет ищу! — отозвалась Лола, отодвигая хлипкого азиата.
— Туалета нету! — заверещал он. — Туалета не тут! Туалета надо в другая дверь!
Однако Лола уже свернула за угол и увидела солнечный свет, проникающий в приоткрытую дверь. Через несколько секунд она вышла через служебную дверь в маленький дворик, расположенный на задах «Цветка сливы», сориентировалась и выглянула через подворотню на ту улицу, куда выходили окна ресторана.
Бородатый бомж стоял на прежнем месте, не сводя взгляда с дверей японского ресторана. Видимо, он хотел выяснить, с кем же там встречался Волопасов.
«Вот мы и посмотрим, кто кого перехитрит!» — подумала Лола, выскользнула в подворотню и спряталась за припаркованным неподалеку черным джипом.
Бомж еще несколько минут постоял на прежнем месте, но потом, видимо, сообразил, что пташка ускользнула, настороженно огляделся по сторонам и медленно двинулся по улице. Лола дала ему немного удалиться, а затем пошла следом.
Бомж явно никуда не торопился. Он шел по улице, то и дело останавливаясь. Подойдя к урне, он наклонился, вытащил оттуда банку из-под пива, сплющил ее каблуком и положил в свою авоську.
Чуть впереди него возле тротуара остановился двухэтажный туристический автобус.
Лола почувствовала смутное беспокойство и прибавила шагу. Бомж, напротив, пошел еще медленнее.
Двери автобуса распахнулись, и из него, как фасолины из стручка, высыпали белобрысые финны.
Они запрудили тротуар и загородили злополучного бомжа от Лолиного взгляда. Последней из автобуса выбралась полная невысокая женщина, явно местная, которая принялась пересчитывать финнов, как заботливый пастух пересчитывает овец, и по одному загонять их в двери небольшого отеля.
Через минуту улица снова опустела, все финны скрылись в отеле, но и бомжа след простыл.
Лола безуспешно вертела головой. Все было напрасно: она потеряла объект наблюдения.
Конечно, Леня и не поручал ей следить за подозрительным бомжом, она сама, по собственной инициативе, взялась за это дело, чтобы доказать свою ловкость, но тем обиднее было, что из этой инициативы ничего не вышло…
Лола открыла дверь своим ключом, и правильно сделала, поскольку в квартире царил тихий час, как в детском саду.
Спал попугай Перришон у себя в клетке, спал Пу И в кухне на кошачьем пуфике. Сам кот спал отнюдь не возле больного хозяина, как ему полагалось. Леня Маркиз ворочался и сильно храпел во сне, а кот больше всего на свете ценил покой и уют, поэтому он удалился в гостиную и раскинулся там на диване, благо в квартире было тепло, а у Маркиза в комнате даже душно и пахло лекарствами.
Лола физически ощутила, как вредные бактерии пытаются перебраться с Леньки на нее, и поскорее захлопнула дверь.
Раковина на кухне полна была грязных чашек, судя по их количеству, Ленька пил чай не менее трех раз. С чаем он съел два лимона, а также литровую банку замечательного абрикосового варенья, что Лола привезла от своей любимой тети Кали из Черноморска. Исчезли также творожный кекс с изюмом и цукатами, початый пакетик Лолиной смеси из орехов и сухофруктов и даже ореховое печенье, что покупалось исключительно для Пу И, песик его обожал. Этот обжора не тронул только кошачьи консервы.
«Я этого не вынесу», — вздохнула Лола.
Кряхтенье и кашель возвестили о приходе ее дорогого компаньона.
— Явилась наконец! — проскрипел он, прислонившись к дверному косяку и всем своим видом изображая умирающего. — Я уже думал, что ты забыла обо мне и улетела куда‑нибудь в теплые края… на Гавайи или на Мальдивы…
На такую откровенную провокацию Лола не поддалась.
Она могла возразить Лене, что ни в каком случае не оставила бы без присмотра Пу И, но не сомневалась, что ее хитрый компаньон ждет именно такого ответа и сразу же возмущенно воскликнет:
«Вот как! Собака тебе дороже человека! Я всегда знал, что ты относишься ко мне хуже, чем к собаке!»
И дальше пойдет в том же духе.
Нет, в такую незамысловатую ловушку она не попадется!
— Что ты, Ленечка, — проговорила она самым миролюбивым тоном. — Ты ведь сам послал меня на встречу с заказчиком…
— Некоторые в японском ресторане обед из восьми блюд заказывают, — сварливо заговорил Маркиз, — в то время как больному человеку стакан воды подать некому!
Лола не стала оправдываться, что в ресторане она толком ничего не ела, а только пила зеленый чай, а потом кофе. Сначала было не до этого, потом как‑то совершенно не хотелось, поскольку суши она терпеть не может, а рыба была какая‑то неаппетитная.
Не стала Лола также красноречиво переводить взгляд на гору грязной посуды в раковине — раз уж Ленька сегодня в таком агрессивном настроении, скандалом делу не поможешь. Тем более что у нее сегодня не все прошло гладко. С заказчиком‑то она поговорила, и вроде бы они поняли друг друга, этот ненормальный любитель азалий, кажется, проникся к ней доверием, но вот его преследователя Лола бездарно упустила. И Маркиз, конечно, не пропустит случая над ней поиздеваться.
Видя, что его подруга молчит и не собирается отлаиваться, Леня решил сменить гнев на милость.
— Ну, рассказывай, как прошла встреча, — ворчливо сказал он, скрываясь за дверцей буфета, чтобы появиться через минуту с пачкой обычных сухих галет в руке.
Бог знает, как они там оказались, очевидно, Лола купила галеты давным-давно в очередном пароксизме похудения. Больше в буфете не было ничего, годного к употреблению в сыром виде.
Компаньон сердито захрустел галетой и плюхнулся на пуфик, согнав с него песика. Пу И попытался протестовать, но никто и не думал его слушать — Лола была занята выгрузкой продуктов из принесенного пакета, а Леня Маркиз сегодня был в таком состоянии, что занимался только собственной персоной.
— Ленечка, ты, наверно, кушать хочешь? — заискивающе спросила Лола, прикидывая в уме, как бы побыстрее накормить это ненасытное чудовище, ибо в сытом состоянии он будет сонный и добрый и авось не станет сильно ругать за упущенного бомжа.
— Она еще спрашивает! — вскричал Маркиз и сильно закашлялся. — Она еще интересуется! Целый день где‑то гуляла, обед приготовить не могла!..
Тут он возмущенно вдохнул и закашлялся, маша руками в том смысле, чтобы Лола видела, до чего она его довела.
«А не надо было с больным горлом галеты сухие жрать, — злобно подумала Лола, — десять минут подождать не может…»
Лицо ее при этом сохраняло самое приветливое и заботливое выражение, ведь не зря Лола
