Президент был прав. Панцирники — эмпаты. Для них должно быть нормально, как и для любого другого существа, попытаться понять, кто встретился на их пути. Для панцирников должно быть нормально — ужаснуться нам. И дело не в том, что именно чувствовал каждый из тех, кто услышал приветствие панцирника, дело в том, что каждый из них не почувствовал.
Для панцирников, проводящих всю жизнь в бесконечном обожании друг друга, нормально считать, что существо не любящее — требуется уничтожить. Они не знают, что не любить — не значит ненавидеть. Теперь они знают — мы тоже способны любить, и, вероятно, чрезвычайно удивляются, почему у нас это встречается так редко. Теперь они знают — мы тоже люди — в их понимании. Неполноценные, но все-таки люди.
Просто президент Феофании выбрал не тех делегатов. И дело никогда не в деньгах — дело в способности. Я знаю, что девять женщин на крыше любили панцирника. Я ведь заплатил каждой за целый день. Любили по-настоящему, только настоящая любовь могла преодолеть мой страх и мою ненависть.
Я никогда не вернусь на Феофанию.
Планета Мертвого Бога
Элли — моя девушка, причем — моя очень выборочно. Примерно два раза в год, когда её яхта «Фея» заходит на посадку рядом с моим домом, и до момента взлета. Одним не самым жарким летом мы были вдвоем неделю. Об этом чудесном времени мне напоминает шрам на руке. Ничего такого — я разбил стекло в оконной раме. В этот момент мне нужно было кого-то ударить. Я ударил окно.
На этот раз Элли предложила прокатиться с ней к солнцу системы Джунго. Две недели с моей девушкой — это много. Но у меня не было шансов отказаться. Мы летели навстречу дракону. Фишка в том, что лететь к нему навстречу — не фокус. Фокус в том, что на этот раз у нас были шансы его увидеть.
Да, и надо будет заранее присмотреть что-нибудь легко бьющееся и одновременно не оставляющее шрамов.
Нет планеты, на которой не было бы мифа о драконе. Мифы есть, драконов нет. Встречаются большие и маленькие змеи, летающие ящерицы и плюющиеся огнем рыбы… Близко, но не то. Не хватает двух важных деталей. Дракон должен быть прекрасен и как бы это? Если во Вселенной существует магия, то драконы должны состоять именно из неё. Или магия — это и есть драконы. Тут легко запутаться.
В принципе, если мотаться по Галактике каждый раз, когда кому-то привидится дракон, — путешествие будет долгим, безрадостным и где-то с пятой попытки возникнет жгучее желание убивать каждого, кто просто осмелился вслух произнести слово, которое на «дра» начинается и на «кон» заканчивается. Элли была в самом начале этого пути, но ей уже повезло. На этот раз дракона видели не где-нибудь, а в системе Джунго, у планеты Остентум. Что еще важнее, видели именно коренные обитатели Остентума — народ не просто особенный — странный.
Остентум часто называют планетой Мертвого Бога. В свое время местные жители не просто нашли бога, но смогли его убить. В отличие от других планет, где чего только не делали жители с богами, но все же чаще — боги с ними, на Остентуме вся история хорошо запротоколирована и подтверждена многочисленными свидетельскими показаниями.
Останки бога — главная достопримечательность и один из основных источников доходов планеты. Туристы любят запечатлеть себя у останков. Скелет Бога производит впечатление — почти пять метров в высоту, и сияющие кости правой ступни. Остальные кости тоже сохранились, но не сияют. По преданию, правая ступня приносит удачу, поэтому каждый пытается прикоснуться именно к ней. Что-то мне подсказывает, что речь не идет о руках или черепе просто потому, что до них не дотянутся.
На свою беду, Бог появился на Остентуме в момент, когда местные разумные уже перешли от копий и стрел к примитивному огнестрельному оружию. Бог лечил, кормил, поил, причем совершенно бесплатно, что, вероятно, плохо сказалось на ценах. Было бы странно, если бы кто-то продолжал платить столько же, если буквально за углом можно получить примерно то же, но без денег.
У Бога было бы больше шансов, если бы он оставался там, где впервые его заметили, — в нескольких километрах от города. И для конкуренции не так критично, и убежать легче. В городе ему скрыться было трудно, а при его пяти метрах роста в него было просто невозможно не попасть. Если бы он вступил в бой, если бы он хотя бы сдвинулся с места, когда два десятка мушкетеров вышли на позиции… Увы, Бог принял три залпа, не пытаясь атаковать своих противников или хотя бы увернуться.
Он был все еще жив, когда его принесли на рыночную площадь и выставили в специально построенной для такого случая клети. Наверное, он мог вылечить себя и даже создать себе еду и питье. Вместо этого Бог три дня умирал.
Цены вернулись на прежнюю высоту и не остановились на достигнутом. Победители компенсировали убытки.
Но особенными жителей Остентума делала вовсе не их готовность убить кого угодно, если он угрожает их бизнесу. Эта черта, напротив, делает их близкими и понятными для подавляющего количества миров Галактики. Особенность была в другом — все незнакомое для жителя Остентума было вызовом. И ответ на этот вызов запрограммирован только один — уничтожить или покорить.
Вероятно, поэтому планета Мертвого Бога была славна костями. Местным легко давалась смерть.
И это на планете, где странным образом не прижилось массовое производство, а вместе с ним как-то не случилось даже осадных орудий, не говоря о таких радостях цивилизации, как танки, авианосцы и баллистические ракеты. Даже с бомбами — у местных не сложилось. Все потому, что туземцы никогда не воевали всерьез. Не было у них ни армий, ни стран, за честь, деньги и любовь к которым можно было бы умереть. Вероятно, для того, чтобы построить завод или создать армию, нужно иметь в наличии людей довольно покорных, таких, которые, если их заставят маршировать по плацу, убьют не сразу, а немного подумают о последствиях. Ярость жителей Остентума странным образом уберегла планету от массовых побоищ. В результате местные так и баловались понемногу — изничтожали преступников, опасных зверей и богов.
Нас встречали. Можно сколько угодно повторять самому себе, что все это чепуха, только официально Империя и Остентум в состоянии войны. Уже лет пятьдесят как. И пусть за последние сорок пять никто не был убит, все равно — бодрит.
Война между Империей и Остентумом носит такой специальный характер по одной веской причине. Единственный имперский крейсер мог бы начать и закончить войну примерно за два витка вокруг планеты. И дело вовсе не в особой гуманности. Дело в кермите. Очень полезный минерал. Дорогой и редкий. Дико радиоактивный, но, что характерно, — не для туземцев. Все города местных находились в окружении гор, фактически города-крепости. И горы эти состояли из кермита. Вот с таким сочетанием полезных ископаемых и рабочих ресурсов по их добыче воевать Империи совсем не хотелось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
