«Фея» — не самая маленькая яхта, на самом деле это скорее корвет, по крайней мере, вооружение у неё явно не типичное для прогулочного судна. Вероятно, именно поэтому в ней очень комфортно вдвоем. То есть по дороге на Остентум — все было здорово. И даже если бы на борту был кто-то третий, все равно было бы здорово. Четыре пассажира — это уже перебор. Несмотря ни на что, я надеялся на скромного, восторженного, желательно пожилого и некрасивого умника. Мечтать об умнице женского пола у меня рядом с Элли не получается.
Я был готов к тому, что этот умник будет воспринимать любой предмет исследований с точки зрения — найти самое уязвимое место, чтобы при следующей встрече с этим самым предметом пополнить им местный музей.
Это в традициях Остентума. Вместо ожидаемого — четверка уже знакомых нам бойцов. Я недооценил традиции.
И я был уж совсем озадачен их багажом. Есть у военного оборудования какое-то неуловимое свойство, как-то сразу знаешь, что это не просто чемоданы и совсем не просто контейнеры. Какие-то тусклые цвета и всегда неподъемный вес. Этот груз слишком тяжел, ручки всегда маленькие, словно сделаны для какой-то другой породы людей, существующей исключительно в воображении дизайнеров. Безжалостно впиваются в ладони, а может, они и сделаны именно для этого — чтобы впиваться? Правда, и тут все было согласно местным традициям. Никогда не видел кейса для боекомплекта с чеканкой.
Не знаю, как может пригодиться содержимое этих ящиков в космосе. Будут тренироваться в сборке-разборке?
В отличие от своих попутчиков, Элли не озадачивалась выбором оружия. Понадеялась на огневую мощь своей яхты и на меня. Я очень прилично метаю ножи. Как-то мне пришлось месяц провести в спасательной капсуле, и единственным развлечением были нож и все, что с ним можно сделать. Сначала я пытался украсить стены узором. То, что это была попытка дизайна, догадался только я. Спасатели были уверены, что исковерканная стена — следствие аварии.
Я не стал их разубеждать. С метанием у меня получалось лучше. Тридцать дней — стоя, лежа, сидя — метнул, подобрал, снова метнул, снова подобрал…
Есть у меня знакомый — большой специалист по рукопашному бою, а также по бою с применением палок, ножей, цепей и многочисленных комбинаций перечисленного. Его заинтересовал мой способ перемещения ножей в пространстве. С точки зрения мастера, бросаю я плохо, потому как мне все равно, что бросать. Такие нюансы, как баланс, я не учитываю вовсе, зато мне удается довольно метко и сильно послать в цель любой достаточно тяжелый предмет. Главное, ухватить его поудобней.
Не знаю, будет ли этого достаточно для дракона, но если придется иметь дело с нашими спутниками — точно не хватит. Эти знают о метательном оружии все.
Элли любит свою кают-компанию. Иногда мне кажется, что сначала построили её, а потом уже вокруг собрали корабль. Сотни фей жили здесь своей странной кукольной жизнью, и нужно просто постараться им не мешать. Огромные металлические — о том, что это феи, а не роботы с крыльями, нужно было постараться догадаться, крошечные деревянные — смотри не сдуй случайно; фарфоровые с алыми губами и синими крылышками. Очаровательные с соблазнительными впуклостями и выпуклостями, и жуткие с острейшими, не вмещающимися в рот — какой рот! — в пасть зубами!
Где-то с десятого посещения я научился перемещаться по кают-компании и не наносить ущерб коллекции.
Так бывает — все знаешь, все понимаешь и все равно оказываешься не готов — Элли отдала коммандос кают-компанию. Не знаю, о чем она думала, может быть, она решила переименовать яхту? Потому что, когда мы с Элли вошли, чтобы плотнее познакомиться с нашими гостями, это уже был не музей фей. Музеи легко превращаются в казармы, обратный процесс труден и редко достижим.
Большая коробка в углу — вероятно, именно там закончили свой путь многочисленные экспонаты. Было чисто и пусто. Мешали две скульптуры, но теперь-то стало понятно, что это просто символы военной доблести. Им, конечно, не хватало меча или арбалета в руках. Но до конца полета наши попутчики наверняка что-нибудь придумают.
Я злился. Я пытался понять, зачем я изображал нечто невесомое и бестелесное, чтобы все экспонаты этого музея в целости и сохранности дожили до нашествия этих варваров. Чего еще ждать от Элли? Вдруг у неё крышу снесло — особо опасная форма гостефилии?
* * *
«Фея» на автопилоте шла к месту, где в последний раз было зафиксировано появление дракона. Совсем рядом с Джунго. Судя по маршруту, он летел к местному солнышку. Погреться?
В ста пятидесяти миллионах километров от Джунго траектория полета дракона пересеклась с орбитой одной из внутренних планет — и больше его не видели. Мне понравилось, как этот момент зафиксирован в протоколе службы наблюдения Остентума: «помеха исчезла». Хорошая такая помеха — по прикидкам той же службы — где-то в полкилометра в длину. Это если считать, что измерение от той его части, которая была направлена по движению, к противоположной его части — это длина. Еще были крылья. Огромные, больше похожие на два языка пламени, почти белые ближе к середине, уходящие в красное по краям…
Он был похож на цветок, летящий по ветру навстречу солнцу. Самый красивый цветок, который мне доводилось видеть.
* * *
На второй день полета я разлюбил еду. То есть желудок по-прежнему требует и слюна выделяется, с физиологической точки зрения — все в порядке. Но физиология каждый день сопротивлялась все слабее и скоро должна была пасть перед силой моей ненависти к походам в кают-компанию. «Фея» — не самая маленькая яхта, но и не самая большая. Кают-компания по совместительству еще и кухня, она же столовая. Каждый день мы дружно поглощали пищу в компании с нашими коллегами. Я способен на многое — но это было сильнее меня. Четверо самодовольных, совершенных особей, изо всех сил пытающихся доказать это самое совершенство.
Капитан и лейтенанты знали все, мало того, каждый из них мог отжаться на одной руке столько раз, сколько нужно для того, чтобы окружающие устали от наблюдения за этим процессом.
Я могу отжаться раз пятьдесят, но на двух. Это, безусловно, делает меня существом второго сорта. Что еще хуже, я не все знаю. И дело не в том, что спецназовцы получили в своей казарме блестящее образование. Их преимущество в другом — они не сомневались.
И сколько же счастья было в их твердых взглядах.
Уже ко второй совместной трапезе я выучил тот простой факт, что если что-то не укладывается в их картину мира — это просто помеха. Нужно было слышать, как они произносили это слово.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
