Вообще ничего не осталось! А эпидемия эта была не эпидемия вовсе, а лучевая болезнь. Радиация. Поэтому все и померли в тот год. Но власти это от нас скрывают, чтобы избежать паники.
Вот поэтому Кузьма и предпочитал с Андрюхой не общаться. Не первый раз приятель излагал эти странные идеи. В такие моменты бывший коллега становился похож на безумца: глаза горят, руки трясутся, и при этом столько пафоса, словно он вещает некое тайное знание, доступное ему одному во всём мире.
— Я не знаю, какие симптомы у лучевой болезни, — проговорил Кузьма.
— А ты знаешь, что новости, которые мы печатаем — липовые? — спросил Андрюха, не обратив внимания на реплику Кузьмы. — Я тебе одну вещь расскажу. Только ты — никому. Ясно? Строго между нами.
— Ладно.
— Поклянись.
— Клянусь.
— Так вот, каждую неделю на адрес редакции приходит конверт с материалами для печати. Понимаешь? Мне просто присылают то, что я обязан напечатать.
— Кто?
— Не знаю… И обратного адреса нет. Я как-то раз пытался подкараулить почтальона. Всю ночь не спал — никто не пришёл. А в обед конверт появился в почтовом ящике, где и всегда. Думаю, это спецслужбы. Они не хотят, чтобы мы знали, что происходит на самом деле.
— Почему?
— Разные причины, — Андрюха почесал небритую щёку. — Паники боятся. Или что мы откажемся подчиняться. Или что вопросы будем задавать.
— Вопросы и так задают. А что толку? Это ничего не изменит.
— Так кому их задают? Никому. А если кому надо начнут задавать?
— А кому надо?
Тут приятель перешёл на громкий шёпот:
— Не знаю! Я не знаю, кому надо. Но мы не должны этого делать. Иначе от нас избавятся. Константин Сергеевич всегда пытался до правды докопаться, нос везде совал, он начал что-то подозревать. Думаешь, это было обычное ограбление? Ни хрена подобного! Он на следующий день собирался в администрацию идти. Но ему не позволили. Обставили всё, будто это ограбление.
— Кто обставил?
— Кто-кто… спецслужбы, говорю же тебе!
До позднего вечера Кузьме пришлось выслушивать это «тайное знание». Квартиру приятеля он покинул посвящённым во все величайшие тайны современности. Рассказал Андрюха и про ядерную войну, и про то, что крылатые — это инопланетяне, контролирующие человечество, и что правительства всех стран теперь вынуждены работать на них и дурить людям мозги, а их базы находятся в каждом городе. Здесь это — заброшенная воинская часть. Именно поэтому там происходят странные вещи, и пропадаю все, кто туда заходит.
Домой Кузьма вернулся жутко уставший от всей этой болтовни. Теперь и он обладал «тайным знанием». Правда, словам Андрюхи он не верил, но в окружающей реальности творилось столько непонятного, что конспирологическая ахинея порой начинала казаться не таким уж и бредом.
На следующий день Кузьма предпринял третью попытку покинуть город.
Глава 4
Дед Максимыч нагнал Кузьму на выезде из города. Кузьма миновал ворота воинской части и уже полчаса шагал вдоль коричневого от грязи отбойника, когда услышал за спиной звук мотора. Рядом затормозила белая грузопассажирская «Газель».
— Эй, Кузя, ты, что ли? — высунулся в окно Максимыч. — Далеко путь держишь?
— А, здорова! В Иркутск. А ты куда?
— А я к сыну в Нижнеудинск. Ты пехом, что ли, собрался?
— Может, и пешком, если попутки не будет.
— Совсем одурел? Эдак неделю топать будешь. Садись, до Красной Пашни подброшу, а там автобусы ходят.
Кузьма затолкал на заднее сиденье разжиревший от вещей и консервов походный рюкзак и дробовик, после чего забрался сам, и «Газель», гремя мостами и расшатанными задними дверями, помчалась дальше.
На переднем сиденье рядом с водителем лежал видавший виды, потёртый АКСУ, который Максимыч прихватил, когда ушёл из дружины год назад. С тех пор старик промышлял животноводством и иногда охотой. Нравилось ему это дело. Всё лучше, чем всякую пьянь в обезьянник таскать — так он считал. И Кузьма был с ним частично согласен.
Максимычу повезло, как мало кому в этом мире: его сын выжил во время эпидемии. Сейчас он работал в Нижнеудинске директором консервного завода и иногда подкидывал папаше продукцию. А Максимыч ему мясо сбывал. В общем, неплохо устроился.
— На кой тебе в Иркутск-то понадобилось? — поинтересовался старик.
— Хочу добровольцем пойти крылатых убивать.
— Э, вон оно как! Что это тебе в башку стукнуло?
— Да вот, думал-думал и решил.
— И это правильно, я считаю. Сам подался бы, коли б помоложе был. А что? Стрелять умею. В армии снайпером служил, глаз до сих пор зоркий. Только кому там нужна такая старая развалина? Это дело молодых. А чего ты пешком попёрся-то? Далеко ведь. У тебя машины разве нет? Была же вроде.
— Была. Только сломалась. А чинить некогда, и запчастей, наверное, уже не найдёшь на такую модель.
— У тебя же японец, как я помню?
— Ну да. Лэнд Крузер с правым рулём.
— Э-э, — Максимыч махнул рукой. — Тогда понятное дело. Не для наших условий ихние тачки. За ними постоянный уход нужен в специальных сервисах. А без этого они быстро рассыпаются. Электроника дохнет. И движки слишком чувствительные. А сам хрен починишь, случись чего. Наши «Буханки» и «Бобики» до сих пор вон бегаю. Хоть бы что! И детали достать куда проще, и на коленке отремонтировать можно без всяких сервисов.
— Всё равно запчасти скоро закончатся. На лошадях будем ездить.
— Да ладно тебе! Чего им кончаться-то? Своих умельцев нет, что ли? Вон в Нижнеудинске мужики фирму открыли, карданы сами делают на заказ, цилиндры вытачивают, всё почти мастерят.
— Откуда оборудование достали?
— Так с заводов закрывшихся. Как ведь бывает? Хозяин помер, а добро бесхозное осталось, никому не нужно. Обычно у чиновников да вояк ума хватает разве что всё растащить и продать. А то и вовсе станки гниют годами. А тут повезло, толковые ребята попались… Эх, всё просрали…
— Кто просрал? Толковые ребята?
— Да не! Ты чего? Наоборот, мужики за дело взялись. А просрали чиновники наши. Вон какой бардак развели. Что ни говори, Кузя, а при советской власти такого бы не было.
— Думаешь?
— Уверен! Не было раньше такого бардака. Это потом всё разворовывать стали. Лишь бы продать подороже. Всю страну продали, гандоны! Производства нет, медицины нет, образования нет…
И Максимыч в который раз взялся рассуждать о том, как хорошо было во время его молодости и как плохо потом. Естественно, завёл речь про коррупцию, бандитизм и прочее. Поведал в десятый раз историю о том, как предыдущего директора консервного завода за воровство арестовали, и про то, как на дорогах постоянно приходится кому-то
