деньги отстёгивать, чтобы пропустили, причём всегда почему-то разным группировкам. Даже военные иногда подобным грешат. Слышал Кузьма и такое. Опасно было на дорогах.
Внезапно Максимыч прервал разговор и начал прислушиваться, затем съехал на обочину и затормозил.
— Чо-то в моторе стучит. Ща, погодь, гляну, — сказал он, вылезая из «Газели».
— Помочь?
— Да ты не суетись. Позову, если надо.
Максимыч долго копался под капотом, пару раз заводил мотор. Вернулся за руль злой, тихо матерясь себе под нос.
— Что случилось? — Кузьма забеспокоился.
— Да, кажись, поршень по пизде пошёл. Вот же непруха! Думал, ещё бегать и бегать будет. А тут на тебе… Не поеду я дальше, короче. Чинить надо. Не хочу в тайге застрять. Обратно бы дотянуть.
Кузьма ушам не верил. Третий день подряд он пытается уехать из города, и каждый раз ему мешали внезапные, как понос, препятствия. Необъяснимая авария, отцепленный загадочным образом вагон, поломка…
— Ладно, дальше я сам, — Кузьма отодвинул дверь и собрался вылазить.
— Ты чего, Кузя, совсем сбрендил? — остановил его Максимыч. — Куда ты там собрался? Тут же тайга кругом. До Красной Пашни двести пятьдесят километров пилить. Давай обратно отвезу, и там жди попутку, сколько хочешь.
— Не, я пойду дальше. Если что, у меня ружьё есть. Не пропаду.
Кузьма выбрался из «Газели», и тут взгляд его остановился на чёрной точке, плывущей над верхушками деревьев. Не похоже на птицу — слишком крупный объект. Это могло быть крылатое создание. Встреча с ним не сулила ничего хорошего. Совсем не радовала перспектива второй раз оказаться в лапах странного существа, пусть даже оно не убьёт, а просто отнесёт обратно. И непонятно, получится ли его из ружья убить. Если их пули, говорят, не берут, то дробь и подавно.
— Да какое ружьё. Поехали давай. Какая хрен разница, тут торчать или там? — продолжал настаивать Максимыч, и решимость Кузьмы поколебалась. — Там, если что, обратно вернёшься. А тут?
Крылатый словно специально летал неподалёку, чтобы не дать Кузьме уйти. Его постоянные появления над ведущей из города дорогой иному объяснению не поддавались.
— Ладно, вези обратно, — согласился Кузьма и вернулся в салон. — Когда теперь поедешь?
— Да откуда ж мне знать? — Максимыч захлопнул дверь, завёл мотор и развернул «Газель». — Чинить надо. А сколько на это времени уйдёт, я без понятия. Может, поршень новый придётся заказывать, может, ещё чего.
«Газель» мчалась обратно в город, а Кузьма прислушивался к работе двигателя и никак не мог уловить стук, про который говорил старик. Звук был совершенно обычным, а громыхала разве что расшатанная дверь фургона. Складывалось впечатление, будто Максимыч намеренно соврал, чтобы дальше не ехать. Вот только какой у него в этом интерес? Может, он тоже крылатого над лесом заметил? И чтобы не выдать испуг, выдумал поломку двигателя? Странно, если так. Почему прямо не сказать?
Кузьма хотел было вывести деда на чистую воду, но долго думал, как заговорить об этом, а пока думал, уже приехали. Максимыч и сам всю обратную дорогу ни слова не проронил. То ли поломка его так огорчила, то ли что-то ещё…
Кузьма вылез недалеко от города и стал ждать. Он подумал, что ему улыбнулась удача, когда на дороге показался микроавтобус. Но машина промчалась мимо, окутав голосующего на обочине человека клубами пыли. Похоже, какой-то частник пассажиров вёз. Если мест нет, то ему и останавливаться нет резона. А больше до конца дня ни одной попутки не было. Пришлось в третий раз возвращаться домой, так и не достигнув своей цели.
Проходя мимо заброшенной воинской части, Кузьма снова бросил взгляд на приоткрытые ворота. Те манили к себе коварной пустотой. «Тайное правительство? Инопланетяне? Серьёзно?» — вспомнились вчерашние слова Андрюхи. Так-то во что угодно можно поверить, когда вокруг творится необъяснимая ерунда.
«А может, и не ехать никуда? — размышлял Кузьма, отбиваясь от озверевших вечерних комаров. — Если город не отпускает меня, зачем продолжать биться головой в стену?». И вместе с тем внутри бурлило возмущение. Как смеет этот крылатый урод мешать ему? Что он вообще такое и почему распоряжается его жизнью?
Шагая через частный сектор, Кузьма услышал приближающуюся громкую музыку. Из-за поворота вырулила вишнёвая «девятка», из её открытых окон вырывались суровые басы. Кузьма знал, кому принадлежит машина, и на всякий случай перевесил дробовик на правое плечо, чтобы сидящая в салоне молодёжь лучше видела оружие и не поддалась каким-нибудь дурным мыслям. «Девятка» медленно проплыла мимо.
Тоха Вымпел и его друзья не отличались воинственностью. Они никого открыто не убивали и не грабили. Их подозревали в нескольких кражах, но доказательств не было — только слухи, поэтому народная дружина ребят не трогала. Три года назад Тохе пришлось отправиться на принудительные работы за хулиганство, и с тех пор он со своей компанией вели себя тихо, если не считать громкой музыки, которая иногда доносилась из его колымаги.
Солнце почти село за крыши сонных домов, сумерки вязкой тенью накрыли землю. Проводив взглядом «девятку», Кузьма зашагал дальше.
Он подходил к своему дому, когда в окне на первом этаже заметил чёрный силуэт, притаившийся за тюлем. Сердце ёкнуло, Кузьма прибавил шаг. Зашёл за угол и остановился. Что там? Очередной призрак? Просто показалось? На первом этаже давно никто не жил. Что-то подмывало вернуться и как следует рассмотреть странную фигу или убедиться, что это — всего лишь обман зрения. Но Кузьма не смог себя заставить. Зайдя в подъезд, он подозрительно покосился на рваный дерматин двери, ведущей в квартиру, где обитала тень.
Кто там жил до эпидемии, Кузьма не помнил. Кажется, какая-то пенсионерка. А возможно, она жила в квартире рядом, а эта пустовала. Теперь же там поселилось нечто таинственное. Наверное, обычный призрак. Правда, раньше он почему-то не мелькал в окне.
За дверью послышался лёгкий шорох. Холодок пробежал по спине: призраки обычно не издают звуков, они тихие, как сама смерть. Кузьма пулей взлетел на пятый этаж. Оказавшись в своей квартире, запер все замки, но тревога всё равно терзала душу. Нечто неведомое поселилось внизу. Не в соседнем доме, не в другом подъезде, а именно здесь. Да какого хрена?!
А в квартире по-прежнему было пусто. И только заунывная муха скрашивала человеческое одиночество своими бестолковыми метаниями по комнате. Кузьма достал из рюкзака консервы. Хотелось есть. Этикетка отсутствовала. Название было выбито на боку, рядом со сроком годности. Кухонным ножом Кузьма яростно вспорол жестяное тело банки, чтобы добраться до внутренностей. За столом сидел он один. Непривычно…
На следующий день он решил не испытывать судьбу очередной попыткой побега из
