Чудесно. Теперь Ата целиком подпала под его колдовские чары — как и любая женщина, хоть раз повстречавшаяся с ним.
— Милорд, — раздался нежный, мелодичный голос Сары Уинтерс. — Позвольте от всей души поблагодарить вас за любезное приглашение погостить в вашем доме. Вы проявили необыкновенное великодушие, поскольку я более чем уверена, что вы впервые узнали о нашем существовании в тот момент, когда вошли в эту гостиную.
Слава Богу, хотя бы у Сары хватило опыта и мудрости найти верные слова.
— Мадам, вы глубоко ошибаетесь. Мы с Джорджианой составили список дел на сегодня, и приглашение стоит в нем первым пунктом. Вот, пожалуйста, убедитесь сами.
Джорджиана готова была сквозь землю провалиться. Она вспомнила, что в спешке оставила листок со своими планами в столовой после завтрака.
И вот теперь Куинн извлек из кармана ее список.
Тот самый, где черным по белому значилось: «Встреча с его высочеством».
Вот уж действительно его высочество. Покинув Голубую гостиную, Куинн улыбнулся. Редкая удача, когда, перетасовав случайные обстоятельства, удается выстроить из них изящный карточный домик — а потом эффектно и с удовольствием разрушить его в точно выбранный момент.
Дав знать лакею, что передумал ехать верхом, он решил насладиться пешей прогулкой к дому, где проживает семейство Уайлдов.
Острый соленый корнуоллский воздух, напоенный свежестью вчерашней грозы, щекотал ему ноздри. К благоуханию жасмина и роз из ухоженных регулярных садов примешивался аромат эвкалиптовых деревьев и пряный запах земли, доносившийся с огородов. Июль — самый лучший месяц в Пенроузе. Пчелы с жужжанием сновали туда-сюда по своим делам, работники на мозаике полей ловкими, привычными движениями раскладывали для просушки сено из поврежденных грозой стогов. И в точном соответствии со списком Джорджианы лесник обшаривал рощу в поисках браконьерских силков.
В том, что в поместье царил образцовый порядок, не было ничего удивительного — хозяйство Пенроуза всегда работало как превосходно отлаженный механизм. Остается выяснить, кого именно благодарить за работу. Куинн готов был съесть собственную шляпу — даже кивер португальских стрелков с зеленым плюмажем, который так нравился Фэрли, — если мистер Уайлд управляется здесь в одиночку. Очевидно, за всем этим стоял Уайлд-младший, Грейсон. И конечно, тут не обошлось без помощи его сестры. А вот как быть дальше — совсем другая история.
Не дело, когда в поместье один Уайлд является управляющим, а другая Уайлд — маркизой, да еще то ли подлинной, то ли мнимой.
Куинн с трудом открыл слегка заржавленную задвижку, вошел в калитку и направился к уютному, утопающему в розах коттеджу. Вот только стены, явно нуждавшиеся в свежей побелке, немного портили впечатление.
Он собирался постучать, но дверь внезапно распахнулась, и на пороге появилась миссис Уайлд.
— Куинн Фортескыо! — воскликнула полная немолодая женщина. — Мистер Уайлд ждет вас. Батюшки, как вы выросли. Ах, я прямо вздрогнула, когда вас увидела. Вы всегда были так похожи на нашего дорогого Энтони. Такая жалость. — Она поцокала языком.
Он поморщился.
— Вы просто обязаны помочь моей дочери. Она ведет себя неразумно, мои доводы ее не убеждают. Джорджиана, — она тараторила без остановки, ей не требовались логические паузы и время на то, чтобы перевести дыхание, — не желает принять на себя роль маркизы. Отказывается занять то место, которое принадлежит ей по праву.
Куинн учтиво поклонился, вздохнул и уловил давно забытый аромат. Кисловатый запах булочек с маком фирменной выпечки миссис Уайлд доносился из кухни и вызывал к жизни поток воспоминаний о детстве.
Продвигаясь по узкому коридору, она продолжила монолог:
— Вы всегда были таким милым мальчиком. Я говорила мужу, что вы поступите правильно. По справедливости поступите. Я знаю, вы остановите эту злую женщину и ее ужасные, возмутительные расследования. Джорджиана — полноправная законная маркиза Элсмир, вы согласны?
В дверях кухни появилась служанка, миссис Уайлд взяла у нее поднос и протянула Куинну:
— Вот и булочки. Помнится, ваши любимые. Угощайтесь.
— Во всем Корнуолле не найти булочек вкуснее ваших, миссис Уайлд, — пробормотал он, отправляя в рот нежнейшее произведение кулинарного искусства.
— Ах, вы, конечно, преувеличиваете, — жеманно улыбнулась она. — Однако скажу без ложной скромности, мои булочки будут повкуснее всего того, что подавали к столу в Пенроузе при леди Гвендолин Элсмир. Нам с отцом давно пора переселиться в главный дом и помочь Джорджиане устроить там все как следует. Я постоянно твержу ей об этом.
К счастью, они наконец подошли к кабинету мистера Уайлда. Куинн постучался и как-то умудрился проникнуть за дверь, оставив свою словоохотливую спутницу снаружи. Обернувшись, он увидел за письменным столом управляющего.
Боже милостивый! Этот человек изменился почти до неузнаваемости. За те годы, что они не виделись, он превратился в изможденного старика и страшно исхудал. Очевидно, его пожирала изнутри какая-то страшная разрушительная болезнь.
Действительность превзошла самые мрачные ожидания Куинна, и ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы сохранить внешнее спокойствие.
— Мистер Уайлд, — кивнул он, и, обойдя вокруг стола, протянул руку. Ответное рукопожатие оказалось на удивление крепким. — Сделайте одолжение, не беспокойтесь, не надо вставать.
— Пустяки, милорд. — Мистер Уайлд с трудом поднялся на ноги.
— Просто Куинн. Пожалуйста, я настаиваю, — тихо попросил он и помог старику сесть.
— Хорошо, хорошо… — Глаза мистера Уайлда слегка увлажнились, хотя он пытался придать своему лицу подобающую сдержанность. — Похоже, вы далеко пошли и с годами стали именно таким, как я ожидал.
Куинн положил руку на его худое плечо, как когда-то делал мистер Уайлд, подбадривая или утешая маленького Куинна. Прошло всего лишь полтора десятка лет — и они поменялись ролями.
В болезненном облике этого простого человека было нечто такое, отчего Куинну внезапно захотелось бежать со всех ног, куда глаза глядят. Лишь бы не поддаваться сильнейшей иллюзии искренности и доброты.
— Полагаю, — сказал Уайлд, — вы думаете о том, что и я с годами стал именно таким, как вы ожидали. Он кашлянул и натянуто улыбнулся.
— Ничего подобного. Подозреваю, вы по-прежнему остаетесь самым свирепым управляющим во всем Корнуолле, — произнес Куинн нарочито легкомысленным тоном, скрывая печаль. — Осмелюсь предположить, что пристрастие к ужасным острым каламбурам также осталось при вас.
