Понравился и пруд, похожий на цифру 8. Посредине, через узкую горловину, был перекинут серебристый, словно воздушный, мостик. На берегу росли плакучие ивы с опущенными до воды ветвями, под ивами стояли скамейки. Уютный уголок. Одно нехорошо: девчонок туда посходилось — не подступиться. Если бы не девчонки, он и сам с удовольствием посидел бы под ивами. Совсем бы неплохо. Погода, хмурившаяся с утра, во второй половине дня понемногу разгулялась. Сквозь тучи порой выглядывало солнце, и становилось тепло.
Незадолго до ужина произошла встреча, которая и насмешила и озадачила Андрея. Шел он, насвистывая, — вдруг откуда ни возьмись толстячок навстречу выкатился: Петя-замзав. Андрей преградил ему дорогу:
— Милорд, вам не кажется, что мы знакомы?
Тот захлопал белесыми ресницами.
— А-а, — узнал Петя, и кожа на его лбу поползла вверх.
— Не «а», а седьмой «Б».
Еще больше удивился Петя:
— В нашей школе будешь учиться?
— Ты сильно догадливый, — усмехнулся Андрей. — Чего бы я коптил здесь небо! Ну, как поживают твои солдаты?
— Сам ты солдат! — помрачнев, обрезал замзав. — И нет тебе до них никакого дела!
— Во-первых, — наставительно произнес Андрей, — я не солдат. Я — Король. Во-вторых, надо разговаривать вежливее. А то возьму тебя двумя пальцами (он страшно выкатил глаза и протянул растопыренные пальцы к Петиному горлу), и пикнуть не успеешь.
Но что-то Петя не очень испугался.
— Не распускай руки! Не на улице. Вот вызовут на совет коллектива — дадут жизни! Света из тебя отбивную котлету сделает.
— Это какая Света? Которую на помощь тогда звал?
— А ты думал!
— Ну и что? Бить будут на этом совете?
Петя презрительно окинул его взглядом, как бы говоря: здоровый ты, а дурак!
— Не бить, а внушать, — рассудительно сказал он и, не желая больше попусту тратить время, пошагал своей дорогой.
«Ишь ты, — невесело раздумывал потом Андрей. — Козявка, а тоже важничает, ершится: не тронь! В какой-то совет пожалуется! Нет, надо сразу показать себя. А то не успеешь и оглянуться, как на шею сядут».
Светлану Пащенко Андрей увидел во время ужина.
Столовая, выстроенная рядом с общежитием и сообщавшаяся с ним узким коридором, была очень просторна. В ней поместились все ученики интерната — и старые, и новички. Ужинали за длинными столами. У каждого класса — свой стол.
Здесь Андрей впервые увидел за одним столом тех, с кем ему отныне предстояло бок о бок провести несколько лет. Почти никто еще не был знаком друг с другом. Все с любопытством переглядывались, говорили мало, сдержанно, полушепотом. Зато у соседей — седьмого «А» — совсем другое дело. По всему чувствовалось: за столом у них собрались старые товарищи. Оттуда доносился негромкий, но веселый смех, восклицания.
Андрей взглянул туда и увидел Светлану Пащенко. Чему-то смеясь, она снимала с подноса стаканы с киселем и расставляла их на столе. Андрей тотчас узнал ее, несмотря на то, что на ней не было тех заляпанных мелом брюк и кофточки. Как и остальные девочки, она была одета в коричневое платье с узеньким белым воротничком. Исчезла и косынка с головы. И правильно! Ни к чему ей косынка. Густые русые волосы, заплетенные в две косы, здорово шли ей.
Да, ничего не скажешь, Светлана — девчонка приметная. Не то, что эти пигалицы из его класса. Вон та — белобрысая. У той — нос пуговицей, а у соседки ее — большой рот и уши торчат. Наверняка жабой прозовут. Правда, вот напротив него сидит девочка — ничего, красивая. Только сладенькая какая-то, будто сахарная. А вилку смешно держит — мизинчик в сторону. Да и ребята так себе — не гвардейцы. За исключением рыжего. Рыжий — стоящий парень. И кулачищи что булыжники. Витать, любит подраться. Рядом с ним паренек — заморыш. Всего и виду что глаза. Наверно, близорукий. Таких дразнят: глаза по ложке, не видят ни крошки.
И остальные ребята не внушили Андрею особенного уважения. «Мелкий народец, — подумал он. — Таким овечкам пастухи нужны. Всех с рыжим зажмем».
Кто главный?
После ужина Андрей остановил на дворе рыжего парнишку и по-приятельски подмигнул: дескать, ты мне, парень, нравишься, и я не прочь с тобой познакомиться. И рыжий подмигнул в ответ, довольно похлопал себя по животу.
— А ничего! Кормят на совесть!
— Видал, народец какой подобрался в нашем классе? — со смешком сказал Андрей. — Детский сад!
— Шмакодявки! — подтвердил рыжий.
Андрею понравилось, что и рыжий разделяет его мнение о ребятах. Значит, столковаться с ним можно.
— Твоя которая кровать? — поинтересовался Андрей.
Выяснилось, что кровати их рядом.
— Так это ты занял место у окна? — обрадовался Андрей. — Быстер же ты! А как звать?
— По фамилии — Шашаев. Звать — Митяй. А тебя?.. Королев? У-у! Значит, Король.
— Точно!
Новые приятели не расставались до самого отбоя. Они отлично понимали друг друга. Решили так: раз спать будут рядом, то и сядут за одну парту. Ребят прижать по всем правилам, чтобы не пикнули. Воспитательницу не слушаться. Пусть поймет, что орешки они не простые.
Лишь в одном не сразу нашли общий язык — кто из них будет главным? Ни тот, ни другой не желал находиться в подчинении. Доводы Андрея о своем старшинстве не убедили Митяя.
— Экая важность, старше на три месяца! А дым через нос пускать умеешь?
— Детские забавы! С пятого класса курю!
Однако Митяй не собирался сдаваться. Сжав кулак и согнув в локте руку, предложил Андрею пощупать твердый бицепс.
Андрей не стал демонстрировать свои мускулы. Он сказал:
— Стыкнемся?
Спокойная уверенность Андрея озадачила Митяя. Но ничего другого ему не оставалось, как ответить: «Пошли».
В укромном уголке двора, за гаражом, они схватили друг друга за пояс и в ту же секунду повалились на землю. Андрей недаром предложил «стыкнуться»: он знал приемы борьбы, и не успел Митяй опомниться, как уже лежал, крепко прижатый к земле.
Андрей помог ему подняться, отряхнул пыль с пиджака. Митяй только и сказал:
— Силен, бродяга.
Около десяти часов в спальню, стуча каблучками, вошла Раиса Павловна. Оглядев каждого, будто пересчитывая — все ли на месте, — сказала:
— Ребята, завтра — первый день вашей жизни в интернате. Чтобы вы чувствовали себя здесь не гостями, а хозяевами, уже с завтрашнего дня будете выполнять кое-что из того, что входит в обязанности каждого воспитанника. Это — самообслуживание, дежурство на объектах, соблюдение чистоты и порядка…
По кислым, озадаченным лицам ребят нельзя было сказать, что они обрадованы. Скорее наоборот.
— Завтра утром, — продолжала воспитательница, — торжественная линейка. Все должны быть в новых брюках и куртках. Подъем в семь часов. Поэтому сейчас ложитесь, и чтобы не было слышно ни звука. Спокойной ночи! — И, прикрыв за собой дверь, она удалилась.
— Вопросы будут? — выходя на середину комнаты, спросил Митяй и обвел всех грозным взглядом. — Нет вопросов? Порядочек! Слышали, что она сказала о дисциплине? Железная должна быть дисциплина. Никто не возражает?..
Все пятнадцать мальчиков с интересом слушали бойкого оратора. А тот, польщенный вниманием, распалялся еще больше:
— Теперь такой вопрос: кто должен поддерживать порядок? Человек с твердой рукой. У нас есть такой человек. Вот он. (Митяй указал на Андрея.) Зовут его Король. Все видят? Товарищ Король, прошу занять место. Я буду секундантом.
Андрей уселся на стул и положил на стол локоть.
— Так кто желает испытать силу? — спросил Митяй. — Ну, вот ты, — ткнул он пальцем в грудь худенького паренька. — Как фамилия?
— Кравчук Иван.
— Порядочек! Ну, Иван, покажи, на что способен.
— А не поборю, думаешь! — азартно сказал Иван. — Я — жилистый.
Действительно, была у Кравчука сила. Но против Короля все же он не мог устоять. Дважды Андрей прижимал его покрасневший кулак к столу. Человек пять схватывались с Королем в единоборстве, и все признавали себя побежденными. Остальные даже и не пытались меряться силой с таким грозным противником.
В углу, на последней койке, сидел Дима Расторгуев — тихий, неприметный парнишка с серыми, спокойными глазами. Когда начали состязаться в силе, Дима не подошел, как другие, к столу, а продолжал заниматься своим делом. А занимался он тем, что пришивал к новой куртке белый воротничок. Закончив эту, не совсем мужскую работу, он тоже подошел к ребятам — посмотреть, что там за чудеса творятся. И когда Андрей с видом победителя уже в третий раз спросил: «Ну, кто еще желает?» — Дима вдруг сказал:
— Дай-ка попробую.
Король скептически оглядел его невзрачную фигурку.
— Садись. Будешь шестым по счету.
Однако случилась удивительная вещь. Как ни тужился Андрей, ни краснел, как ни напрягались проволокой жилы на его шее, пересилить твердую, словно бетонную, руку Димы он не мог.
