не для того, чтобы стать сильнее других, — а для того, чтобы стать сильнее слабостей своих и лени!
(Петр Квятковский)
ЕИВ Михаил II
После разговора с некоторыми людьми рука инстинктивно тянется к револьверу. Хочется пристрелить кого-нибудь. Ну, мне пока одной Веры Засулич достаточно[1]… запулил в историю-мать, можно сказать, на весь дебют царствования хватило… Впрочем, потешить себя на стрельбище идея-то недурственная. Вот по окончании всех самых неотложных дел я и собрался посетить творение великого Кваренги, именуемого в народе «Манежем». Место тренировок кавалергардского полка чуть было не стало выставочным залом. Сперва, почти тридцать лет тому назад, «батюшка» Николай I, батюшка в кавычках, ибо он отец исключительно моего тела, а вот сознанием его сынок влился в мое, при подавляющем преимуществе попаданца, извините, отвлекся, так вот, тридцать лет назад в этом Манеже прошла первая выставка, организованная Императорским Вольным экономическим обществом, и на ней были выставлены произведения… сельского хозяйства. Таков был император Николай, первый сего имени, затейник! А чуть более двух лет назад, Государственная дума соизволила отметить столетие покойного государя Александра I художественной выставкой. Мсье Бенуа расстарался и участь Манежа стать вместо тренировочного зала кавалеристов тренировочным залом зрительных нервов восторженных почитателей изобразительного искусства была практически решена. Но не сейчас. Дзуськи вам! Потехе будет час, и не сейчас!
А посему поздно вечером я очутился в манеже, где конные экзерциции уступили место иным тренировкам. Тут проходили отбор и тренировались уже прошедшее первое сито отсева охранники царской семьи, то есть мои собственные, да и вообще — структура, которая в будущем будет охранять высших должностных лиц государства.
— Петр Александрович! Как ваши успехи? — я обращаюсь к высокому генералу, руководившему тем бардаком, что назывался тут тренировкой. Казаки на конях, те, кому придется обеспечивать парадную охрану тренировались в джигитовке и демонстрировали красоту выездки. Да, смотреть приятно. Но для цели сохранения жизни государя и его семьи несколько…
— Разминаются казаки лейб-гвардейского казачьего эскадрона, ваше императорское величество! После чего у них стрельба и рубка. Стрелять обучаются как из карабинов, так и револьверов. Изволите посмотреть, или хотите руку размять?
После покушения я ежедневно стараюсь «размять руку», отстреливая по полусотне примерно патронов. Во всяком случае, на ворошиловского стрелка не тяну, но поглядываю. В молоко пули не посылаю. Пора начинать тренировать стрельбу в движении.
— Хотелось бы сегодня попробовать побегать…
— Вот оно как! — чешет затылок генерал. Потом выдвигает встречное предложение: — А ежели сначала пару барабанов по мишеням на скорость? А потом и в движении постреляете! Михал Иваныч все подготовит, не сумлевайтесь!
Конечно, услыхать это «сумлевайтесь» от целого товарища министра внутренних дел, да еще и товарища шефа жандармов… Это было нечто, но генерал Черевин долгое время командовал казаками, и в составе Конвоя были казаки-гвардейцы. Общение накладывает… Выбор этого человека был прост: в свое время именно он и подполковник Ширинкин организовали охрану императора Александра Третьего, ныне так и не ставшего императором. От добра добра не ищут. Сразу после взрыва в Зимнем появились слухи, что генерал Черевин погиб в Зимнем дворце. Они оказались несколько преждевременными. Откопали. Повезло человеку очутиться далековато от эпицентра взрыва, да еще и перекрытие потолка удержалось, на его счастье. Так что злости на бомбистов у него было — хоть отбавляй. А подполковника Ширинкина я ему по той же моей памяти сосватал. Вот только Евгений Никифорович занялся, как и в моем варианте истории тайной охраной государя. И тренировался он со своими молодчиками, коих набрано было уже восемь человек, конечно же, не в Манеже.
Ну что же, взял в руки револьвер, тот самый «Беби Раша»[2], револьвер Смит и Вессон, модель 2, производимый как раз для России, небольшие размеры, действительно короткоствол, делали его выгодным оружием для скрытного ношения.
К его недостаткам можно было бы отнести всего пять патронов и их не слишком высокое останавливающее действие, но мне-то как раз нужен был револьвер «последнего шанса», ибо я лицо охраняемое и отстреливать врага-супостата на дальней дистанции — это не моя работа. Кстати, подал Иванычу идею по пулям пройтись аккуратно — крестовый надпил сделать, интересно, как это на останавливающем эффекте отразится? Тот задумался, пообещал и пули изготовить и как-то мою идею проверить. Не на живых же людях. А на ком? Вот и сказал, что подумает. А я так понимаю: на мою долю может достаться один или несколько счастливчиков, которые прорвутся сквозь линии охраны. И тогда получается бой на короткой дистанции, и важнее иметь возможность быстро выхватить и воспользоваться оружием, которое не будет сильно мешать, цепляясь за одежду. Впрочем, сегодня, после стрельбы, собираюсь заехать к мастеру за кобурой скрытого ношения. Еще до покушения заказал. Забрать не успел.
Отстрелял в статичном положении четыре серии по пять патронов более чем хорошо. Уже третий день пули не уходят в молоко, можно сказать, что жгу патроны не напрасно. Потом взялся за артиллерийский «Кольт»[3].
Да, тяжелая дура, но эта дура сейчас вроде как стандартное вооружение артиллерийских офицеров. Для них закупали. Интересно, им надо отстреливать врага еще до дистанции выстрела картечью? Странное оружие, как на мой взгляд. Удивительно, но с него у меня точность и кучность получше. Это проще объяснимо: хват двумя руками, медленнее идет прицеливание, темп стрельбы вообще никакой. То ли «Бэби» — отбабахал все пять патронов, почти как из пулемета. Вообще-то мне предстояло пострелять еще и из револьверов да пистолей других систем: мало ли что подвернется под руку в сложной ситуации. Но сегодня я хотел попробовать стрелять
