(из дневника от 5-го марта 1880 года)
На моей памяти уже у третьего государя удостаиваюсь аудиенции. Николай Павлович… Да, где-то так, именно отца мне напоминает мне Михаил Николаевич. Николай Павлович был прост, не любил показной роскоши, бывал грубоват, но при этом и справедлив. Каким будет новый император, его младший из сыновей? На совещание у Его Императорского Величества я приехал немного заранее. Крепкие морозы отступили, но было достаточно зябко и мерзко, умудрился продрогнуть даже в моем собственном экипаже. Но государь меня приятно удивил. Нас провели не в его кабинет, а в боковую анфиладу комнат, где был обустроено новое рабочее место императора. В небольшой приемной расположился стол секретаря, молодого человека, занятого разбором каких-то бумаг. Там же находился дежурный адъютант и, сюрприз, столик с горячительными напитками и чайным прибором. Памятуя важность совещания, от мысли согреться изнутри спиртным я отказался, а вот горячим чайком решил воспользоваться. Тем более, что были маленькие вазочки с вареньем и медом, а мед, да с ароматным напитком от английской фабрики Twinings лучшее средство от простуды. Закончив сию увлекательную, но несколько обжигающую процедуру, отошел к окну, выходящему во двор. И вот я заметил, что под всеми окнами внутреннего двора находились охранники. Да, Михаил, Второй сего имени, как принято говорить в отечественных летописцах, мерами охраны не пренебрегал. Как и мерами соблюдения секретности, если я все правильно понял. Вскоре появились Валуев и Тимашев. Шеф жандармов побаловал себя чашечкой кофею, благо, кофейник находился на том же столе, а вот господин Валуев не преминул согреться небольшой рюмкой ликеру. Пётр Александрович спиртным не злоупотреблял, но в употребительстве оного слыл гурманом, толк в напитках знал, а потому даже глаза от удовольствия прикрыл, оценив качество выпитого.
Тем временем, в приемной раздался звоночек, адъютант заглянул в кабинет государя и торжественным голосом пригласил всех войти. Михаил Николаевич, как гостеприимный хозяин встретил входящих гостей и обменялся с каждым из вошедших крепким рукопожатием. Я обратил внимание на даже излишнюю аскезу убранства сего кабинета. Ничего даже близко не напоминало ни кабинет Александра Николаевича, его старшего брата, ни его собственный, в котором я правда, бывал всего один раз до сего времени. Когда все разместились за столом, государь сразу взял слово:
— Господа, хочу напомнить вам, что на совещаниях в тесном кругу мы не чинимся, это дань уважения нам и нашему времени, которое дорого стоит и его ни на что не хватает. Увы, не могу своим указом сделать в сутках двадцать шесть часов, так что работаем! Сегодня мы должны решить важнейший вопрос, от которого зависит вектор развития Российской империи и даже факт его существования.
От этих слов я внутренне содрогнулся. А Михаил положил перед каждым простенькую папочку.
— Прошу вас! Следствием установлено, что, взрыв в Зимнем дворце совершен группой террористов-народников, непосредственный исполнитель — Степан Халтурин, погибший во время взрыва, руководитель акции — некто Андрей Желябов. Но у этой атаки на Россию есть и другой аспект: она была совершена по наущению и при координации некого Фиппса, третьего секретаря посольства Великобритании в Санкт-Петербурге. Как следует из показаний сего господина, непосредственный приказ на проведение акции пришел от премьер-министра Уильяма Гладстона, был подтвержден Бенджаменом Дизраэлли. Посол в этой партии был ширмой, его играли «в слепую». Итак, господа, мы имеем натуральный casus belli[1]. Прошу высказываться, кто что думает по сему вопросу.
— Скажите, мы официально арестовали сотрудника британского посольства, имеющего дипломатическую неприкосновенность? — поинтересовался мгновенно побледневший Валуев. Я обратил внимание на то, что Тимашев абсолютно спокоен, более того, даже как-то ухмыляется, чуть-чуть, уголком губ. Он и ответил как-то буднично, мол ну что тут такого, обычное дело:
— Официально господин Фиппс беспробудно пьянствовал, потому во время эвакуации посольства на корабли флота Британии он «потерялся», был допрошен как обычный пьяница и вор. Его пьяные показания подтвердились и были уточнены уже на трезвую голову. Много пить — делу вредить!
И генерал наставительно помахал пальцем у себя перед носом.
— Сомнительная версия, но на суде… может быть, может быть… — чуть успокоился Валуев.
— Это если до суда дойдет. — заметил в ответ император Михаил. — прошу вас заметить, что при покушении на императора Павла Петровича английская эскадра тоже спешила в наши пределы. Интересная тенденция, не правда ли? Фактически мы уже находимся в состоянии необъявленной войны с Великобританией. Нам предстоит серьёзный и долгий разговор о готовности к сей угрозе. Мы будем обсуждать очень важные вопросы, и я прошу высказываться прямо, не стесняясь и не боясь обидеть друг друга. Вы патриоты России и люди с честью и со знанием дела выполняющие свой долг на важнейших постах в Империи. И нам вместе предстоит не только выстоять в нелёгкий час, но победить извечного врага. Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, мысли, вопросы, предложения?
Я собрался с мыслями и постарался изложить свои аргументы наиболее полно и точно. Получлось несколько сумбурно. Но я не знал темы совещания и заранее не готовился, что может меня несколько извинить.
— Как военный министр, я могу ответить за состояние армии, флотскими делами я не занимаюсь. С положением на морях и морских коммуникациях знаком только пверхностно, по слухам. А война с Британией — это война морская, а не сухопутная. Если говорить о готовности армии к военным действиям на суше, то она готова выполнить волю государя. Но вопрос только в том: где, когда, какими силами? Десантная операция на Остров — даже Наполеон такое не осилил. Удар по колониям? Но без поддержки флота сие невозможно: действия армии в отрыве от баз снабжения делает упор на возможности флота его туда доставить. С политической точки зрения… как я понимаю, в ближайшее время общеевропейской коалиции противу России не предвидится. А потому решение надо принимать исходя из возможностей нашего флота противодействовать флоту королевы Виктории.
— Тайная война с королевством уже идет. Какой смысл делать ее явной? Нам надо
