не мог сказать свое веское слово. Даже при принятии второстепенных решений он еще долго должен был прислушиваться к клану Ельцина — как, например, при назначении генерального прокурора. Однако постепенно, почти незаметно, Владимир Путин окружил себя прежними коллегами. Следующие несколько лет решающие управленческие посты в политике и экономике оказались заняты кадрами из аппарата безопасности. Как минимум 150 человек, в прошлом связанные со службой разведки, занимают в 2006 году ключевые позиции в политике и экономике[47]. Поскольку не в каждом представителе разведывательных ведомств можно узнать такового без подтверждающих документов, окончательное число может быть и больше.
77 % новой государственной элиты происходят из советской номенклатуры. В 1998 г. 5 % правительства составляли люди в мундирах, в 1999-м их количество возросло практически до 20 %. В 2003 г. почти каждый третий за столом в том или ином кабинете имел генеральские звезды на погонах. Среди управленцев высшего звена с правом принятия решений число служащих органов госбезопасности и военных возросло с 4,8 % в 1988 г. до 58 % в 2002 г. — в двенадцать раз! Кроме того, существует еще множество тайных агентов. По наблюдению Ольги Крыштановской[48], в управлении почти всех министерств, важнейших государственных организаций и многих крупных предприятий сегодня находятся представители спецслужб — надзиратели и исполнители воли ФСБ. Эксперт обращает внимание на «милитаризацию и советизацию власти», а также «милитократию», то есть власть военных.
«Комитет», как называют пресловутую секретную службу в разговорной речи, был вооруженной рукой диктатуры пролетариата. Закоренелые критики КГБ и вовсе говорят о монстре, которого создала себе партия. КГБ и организации, предшествовавшие ему, действительно всегда были послушными инструментами партии, предназначенными для борьбы с инакомыслящими и отщепенцами. Еще на этапе обучения будущим офицерам КГБ в голову вдалбливалась специфическая картина мира: перманентное противостояние, борьба и война как форма существования, как атмосфера для дыхания. Соответственно, они чувствуют себя окруженными врагами, повсюду видят интриги и заговоры, воспринимают критику как враждебную пропаганду и провокацию и склонны к тому, чтобы считать все средства самообороны разрешенными. Многие бывшие сотрудники КГБ поражение в «холодной войне» воспринимают как личный позор и ждут реванша[49]. После того как коммунистическая партия довела страну до банкротства, в том факте, что именно воспитанники ее Комитета теперь управляют судьбой России, видится черная ирония истории. «С Путиным в Кремль пришел способ мышления КГБ», — жалуются спутники президента.
В отличие от многих других стран — членов бывшего Варшавского Договора[50], — в России не сводились счеты с КГБ. Демонстранты никогда не штурмовали центральный офис службы госбезопасности, как, например, в Восточном Берлине, Варшаве и Праге. Если там сотрудничество с «органами» и по сей день считается позором, то КГБ пережило поворот истории без особого ущерба, посредством ельцинского указа переименовавшись и несколько обновившись. Федеральная служба безопасности, «щит и меч партии», продолжала восприниматься своими сотрудниками как хранительница традиций КГБ и как спящая красавица ждала своего принца.
Первые «пробуждающие поцелуи» последовали в марте 2003 г. Путин обеспечивает наследнице КГБ расширение: пограничные войска численностью в 210 тыс. человек и Федеральное агентство правительственной связи (ФАПС) снова находятся под началом Лубянки, как называют КГБ и ФСБ в соответствии с их местонахождением на одноименной площади в центре Москвы. Сотрудники бывшего ФАПС отныне, кроме всего прочего, ответственны за прослушивание телефонов и контроль интернет-контента — от электронной почты до посещения сайтов обычными пользователями. Все российские интернет-провайдеры должны круглосуточно предоставлять секретной службе доступ к общему информационному потоку, в результате чего, как предупреждает немецкое ведомство по охране Конституции, «неизбежно и иностранные граждане попадут в поле зрения ФСБ»[51] — они могут специально проверяться спецслужбой. Благодаря такому переустройству аппарат ФСБ увеличивается вчетверо — с 80 тыс. до 344 тыс. сотрудников.
16 месяцев спустя, в июле 2004 г., президент Путин подписывает Указ № 870. Некоторые разделы документа остаются в тайне, но даже опубликованные показывают, что ФСБ снова получает полномочия, похожие на полномочия КГБ. Глава службы безопасности с этого момента имеет ранг министра. Контроль мощного аппарата не предусмотрен, над ФСБ теперь только президент. После нововведений ФСБ получает функции контроля органов правосудия. Прокуратура же лишается права принимать какие-либо меры против лица, которое «тайно оказывает или оказывало помощь» секретной службе; ФСБ не дает более никаких разъяснений органам правопорядка и правосудия об «организации, тактике, методах и средствах» своей работы[52]. Таким образом, служба безопасности в лице своих сотрудников фактически наделяется охранной грамотой в отношении расследований против нее. «Речь идет о попытке восстановить КГБ», — говорит Анна Нейстат, директор Московского бюро организации по защите прав человека «Хьюмар Райтс Вотч», и сознается: от этой новости у нее по спине забегали мурашки[53].
Как признавался Путин в июне 1999 г., будучи еще главой ФСБ, агент секретной службы остается агентом на всю жизнь. Те, кто принял эти слова за одну из шуток Путина, позже убедились в своем заблуждении. Доверенное лицо Путина, Виктор Черкесов, в 2004 году дает интервью, обратившее на себя большое внимание, о том, что в КГБ служили отнюдь не палачи, доносчики и душители свободы, а храбрые бойцы, защищавшие страну от тех, кто являлся «инструментом чужой, злой воли», под которыми он имел в виду агентов Запада[54].
Таким образом, спустя четыре года после вступления Путина во власть диссиденты и противники режима снова стали врагами, а сотрудники КГБ — храбрыми защитниками Родины (Советского государства) от злых империалистов. Черкесов работал вместе с Путиным в управлении КГБ в Ленинграде, где как один из последних начальников ведомства продолжал преследование диссидентов, в то время как повсюду в стране уже царила гласность. Сегодня он стоит во главе службы по борьбе с наркотиками, которое в народе называют «управлением по торговле наркотиками», и опирается на штыки тысяч вооруженных подчиненных.
Чекисты, то есть агенты службы безопасности, по мнению Черкесова, являются «сильными и активными патриотами», на плечах которых сегодня, как и раньше, лежит «тяжелая ноша охраны российской государственности». Как говорит генерал, основа новой государственности — «чекизм». В этой идеологии государство является всем, а все остальное — ничем. Кто против государства, в частности против секретной службы, которая защищает страну, тот является врагом России. Иными словами, настоящей угрозой для России является не вездесущая коррупция, беззаконие и произвол в службе безопасности, а критика «секретных агентов».
Конечно, высказывания Черкесова, несмотря на его тесные связи с Путиным, можно воспринимать как личное мнение. Однако против этого свидетельствует то, что представитель данного мировоззрения очень часто выступает на государственных телеканалах и в верных Кремлю СМИ, в то время как
