Глава 6
Солнце вышло в зенит, когда мы все собрались под навесом у моря. После легкого завтрака есть совсем не хотелось, и обед решили перенести на вечер. Все стали раздеваться, чтобы позагорать и поплавать. Мама достала тюбики с лосьоном для загара. Я взял один и направился к Елене.
— Хочешь, я намажу тебя? — предложил я.
— Не нужно, давай лучше я тебя намажу.
— Не спорь. Я жду.
Она сложила руки на груди и замерла на месте.
— Я не понял, ты собираешься раздеваться?
— Нет, — резко ответила она.
— А как ты будешь купаться? В одежде? — засмеялся я.
— Я не буду купаться, Лайо. Просто немного помочу ноги.
— Ты не умеешь плавать?
Елена так посмотрела на меня, что я сразу понял: она это серьезно.
— Я боюсь воды, и плавать не собираюсь. Раздеваться я тоже не буду. И это не обсуждается. Помнишь, ты обещал не задавать вопросов?!
Я понял, что этой темы мы больше не коснемся.
— Тогда надень что-нибудь на голову, — скомандовал я.
Елена улыбнулась. Похоже, мой тон ее позабавил.
— Отдай мне тюбик и раздевайся, — засмеялась она.
Я быстро скинул с себя одежду. Елена подошла сзади и стала наносить лосьон сначала на спину, затем на руки, грудь, живот и ноги. Я стоял с закрытыми глазами и наслаждался моментом.
— Все, впитался. Теперь можешь купаться.
— А ты?
— Я буду на берегу, — ответила она.
Быстро поцеловав ее в губы, я побежал в воду.
За весь день Елена ни разу не зашла глубже, чем по колено. Она так и не сняла свою майку и шорты. Конечно, это заметили все. Но Джошуа попросил не обращать на нее внимания, потому что "она такая с самого детства".
Что же произошло с ней в ее далеком прошлом, что так крепко держало ее на берегу? И чего больше не желала Елена: загорать или обнажаться?
Невольно, я думал об этом весь день, но, как и обещал, не задавал вопросов. Вечером, перед закатом, все разбрелись по пляжу. Мы с Еленой ушли довольно далеко и устроились прямо на песке перед водой.
— Ты не устал? Целый день в воде.
— Нисколько.
— Помнишь, я не успела поговорить с тобой утром.
— Да, конечно.
— Я хотела сказать тебе, что не буду раздеваться и плавать.
Я молчал. Было видно, что ей трудно говорить об этом.
— Я никогда не рассказывала тебе о своем прошлом. Но думаю, что теперь настала пора это сделать.
Она повернулась ко мне лицом и взяла за руки. Я крепко сжал ее ладони и приготовился слушать.
— Семья Маден удочерила меня по просьбе старого друга семьи. Он нашел меня без сознания, лежащую на пляже. Я уже еле дышала. По всей видимости, я довольно долго пробыла в воде. Моя спина была изуродована не только осколками стекла, застрявшими под кожей, на ней были…..татуировки.
— Татуировки???
— Да, символы, значения которых он не знал, и, — она вздохнула, — штрих-код. Но не это было самое ужасное.
— Что может быть хуже этого?
— Я была не единственной, кого вынесло на берег. Тела еще троих детей он нашел недалеко от меня. К тому времени они все уже были мертвы. Этот человек сказал, что на их спинах тоже были татуировки.
— Символы и номера?
— Да, только не такие как мои. Папин друг отвез меня в госпиталь. По геному попытались определить, кто я такая, но в международной системе данных обо мне не было ни слова.
— Это невозможно! Получается, что тебя не картировали после рождения?
— Очевидно так. Врачи надеялись, что когда я приду в себя, ситуация проясниться. Но травма головы сделала свое дело: я ничего не помнила. Специалисты определили, что мой биологический возраст соответствовал примерно десяти годам. День моего спасения стал новым днем рождения, а имя я выбрала себе сама. Каждый день в то ужасное время мне снились кошмары, в которых я бежала по длинному светлому коридору и звала какую-то Елену.
— Но почему именно из своего кошмара ты выбрала себе имя?
— Я подумала, что если это мое воспоминание, то некая Елена в той моей жизни была для меня важна. Возможно, это было глупо с моей стороны, но ведь мне было всего десять.
Друг отца посчитал, что меня держали там, откуда нет выхода, там, где геномы не вносят в общую базу. Именно тогда он решил, что вносить мои данные в международную систему слишком опасно и принял решение их подделать. Оставлять меня у себя папин друг не захотел, предположив, что это слишком опасно. Но ведь семья и фамилия была мне так необходима. И он нашел выход.
— Твой отец, — подытожил я.
— Да. На мое счастье он не отказал другу. Они вместе состряпали фальшивый образец, картировали его и внесли в базу.
— Но как же твои данные?
— Сканирования пальцев и радужки глаз вполне достаточно.
— А твоя спина? Ведь необходим был настоящий геном, чтобы вырастить кожу и пересадить ее?
— Это была небольшая цена за спасение. Я выросла и покрыла спину новой татуировкой, спрятав под ней рубцы и штампы своего прошлого.
Я сидел, смотрел на нее и не мог поверить, что такое вообще возможно. В голове крутилось море вопросов. Кем были те изверги? Зачем они сделали это с ней? Какая правда скрывается в недрах ее сознания? И все ли рубцы прячет от посторонних слой краски на ее спине?
— Ты поэтому не раздевалась сегодня?
Она отпустила мои руки и поднялась. Я встал вслед за ней. Она молча повернулась ко мне спиной и резким движением сняла с себя майку.
— Ты думаешь, мне было бы легко показать это окружающим?
В лучах заходящего солнца цветы, усыпавшие ее спину, казались настоящими. Белые, розовые, синие, красные и черные, они оплетали ее на зеленых ветвях. Чуть ниже поясницы виднелся синий треугольник, перевернутый вершиной вниз. Я присел, чтобы разглядеть его, и тогда заметил, что между ветвей проступают какие-то символы. Они были такие мелкие, похожи на буквы неизвестного мне языка. Их было много, они спускались четырьмя столбиками вниз, располагаясь справа от позвоночника. Такие же синие, как и треугольник. Я попытался найти штрих-код. Это было не трудно. Слева от позвоночника под цветами проступал ужасный синий рисунок:1347906. Я невольно протянул к нему руку и дотронулся. Елена вздрогнула. Я нежно провел подушечками пальцев по ее коже и почувствовал, как натыкаюсь на рубцы. Я протянул к ней вторую руку и аккуратно повел ее от лопаток к пояснице. Ран было так много! Я подался вперед и поцеловал один из цветков. Елена резко сорвалась с места и натянула на себя майку. Она зашла в воду по колено и остановилась. Я понял, что она плачет. Сердце сжалось, и боль разлилась в груди.
— Елена! Постой!
Она молчала и вытирала слезы руками. В брюках я зашел в воду и остановился у нее за спиной.
