мысли Клика. Бледная рука поднялась и поманила его. Клон последовал за ними – в Зал избрания.
Он уже бывал там и знал, чего ожидать. Он не раз пытался заставить себя не смотреть на избранников; старался вышколить свои мысли и думать лишь о том, что избранникам несказанно повезло подняться из бедственного положения и теперь им предоставлена потрясающая возможность послужить великому делу. Он старался, но у него так ничего и не вышло.
Каждый раз, когда он входил туда, он не мог отвести от избранников глаз, не мог перестать их слышать и уж тем более не мог думать, что им повезло. Они всегда были и останутся беспомощными жертвами, которые кричат от ужаса, всхлипывают и умоляют оставить их в живых. Их приносили в жертву – трагически необходимую жертву – ради исполнения плана Макабра по воцарению Скайуокера.
Рабы перед ним тащили парализованного узника к свободному Столу порабощения – плоскому каменному цоколю, слепленному из местного плавмассива. Опустив узника на пол и позволив ему привалиться к краю стола, они достали нейропарализаторы. Несколько быстрых выстрелов в поверхность стола – и электрокристаллическая структура плавмассива изменилась: гладкий камень в похожем на гроб углублении размером с тело стал жидким, приняв консистенцию холодной лыковой каши. Затем Рабы водрузили пленника на стол и прижали бесчувственное тело к жидкому камню, который принялся обтекать его конечности и туловище, пока снаружи не осталась только голова. Рабы бережно поддерживали подбородок, пока камень снова не затвердел, облепив шею и подбородок избранника.
Точечная, тщательно отмеренная доза радиации – и на его лице и голове не осталось ни единого волоска. После этого Рабы явили на свет пару лазерных медицинских пилок с функцией прижигания раны и начали отпиливать верхнюю часть черепа.
Но не эти действия вызывали крики, рыдания и мольбы, столь характерные для процесса порабощения: избранники не приходили в сознание и не ощущали все отвратительные подробности удаления верхней части своего черепа. Крики, рыдания и мольбы начинались тогда, когда избранник пробуждался во время нейрозондирования, когда избирательно возбуждалась деятельность различных нервных узлов открытого мозга. Мучения, впрочем, довольно скоро прекращались; нейрозонды быстро обнаруживали точное расположение, к примеру, нервного узла, отвечающего за щекотку, и крики внезапно переходили в хихиканье. А стоило должным образом простимулировать обонятельные рецепторы, и хихикающий избранник, ощутивший запах, как он думал, жареного бифштекса из банты, тут же начинал вожделеть кусочек – и, пожалуй, еще кружечку восхитительно густого горячего шоколада, который, как он был уверен, варили здесь неподалеку.
И на всякий нервный узел – от тех, что отвечали за восприятие синего цвета, до тех, благодаря которым шевелились пальцы ног, Рабы помещали крохотный кусочек плавмассива – того самого, из которого состоял Стол порабощения; того самого, из которого были выплавлены Зал избрания и вся пещера снаружи. А после того как череп возвращали на место, эти кристаллики разрастались внутри мозга избранника и образовывали сверкающую решетку.
У каждого Раба в мозгу было полно бриллиантов.
Клик не знал, по каким признакам выбирали будущих Рабов, не постигал небольших отличий в ранге среди них и не понимал, почему некоторые из них иногда командовали, а иногда только получали приказы от тех, кем недавно распоряжались. Клон знал только, что когда на избранника надевали его серповидную «корону» и он становился полноценным Рабом, то по чину он тут же начинал превосходить любого штурмовика, пилота и офицера. Его малейшему жесту повиновались так, будто он исходил от самого владыки Макабра. Рабы крайне редко что-то говорили, но их жесты обладали таким своеобразным красноречием, что их приказания сразу же становились понятны самому тупоголовому штурмовику. Клик подозревал, что в этом была как-то замешана Сила.
Он ничегошеньки не понимал в Силе, хотя и не сомневался в ее существовании; во время Войн клонов Клик видел, как ее пускали в ход бессчетные джедаи. Он не был любопытен; его создали не для проявления своей проницательности, а для послушания. Его вполне удовлетворяло, что Сила остается для него загадкой – зато было крайне удобно объяснять ее вмешательством любые непонятные обстоятельства.
Например, каким образом владыка Ар Макабр мог придавать форму плавмассиву одной лишь только силой воли? Простой электромагнитный импульс был способен временно нарушить необычную кристаллическую структуру камня, но это не объясняло того, что плавмассив словно оживал, стоило владыке Макабру оказаться поблизости. Клик не раз присутствовал при этом. Макабр простирал руку перед собой, и камень начинал течь и принимать причудливые формы, с готовностью выполняя самые невероятные пожелания владыки.
Впереди него подал знак другой Раб. Он стоял у сизой стены из плавмассива, но как только Клик двинулся к нему, Раб повел рукой, будто маня его к себе, и камень начал раздвигаться, образуя перед солдатом углубление в несколько метров. Клон немедля вступил в него и даже не моргнул, когда порода у него за спиной сомкнулась, отрезая белый свет и возможность к отступлению. Он продолжил двигаться в абсолютной темноте, не сбиваясь с шага; он слепо уверовал, что камень, продолжая сдвигаться позади, продолжит и раздвигаться впереди.
А если порода не захочет пропустить его, если владыка Макабр пожелает, чтобы он был заживо погребен в наказание за свои грехи, штурмовик встанет и будет стоять до тех пор, пока не кончится воздух, а затем заснет навеки. Ни один клон, появившийся на свет в инкубаторе и воспитанный в общей каминоанской школе, даже теоретически не мог постигнуть смысла клаустрофобии, а уж тем более страдать ею.
Его волосы всколыхнул легкий ветерок, и стук собственных каблуков по камню начал вызывать множественное эхо; пусть штурмовик этого и не видел, но горная порода раскрылась перед ним и впустила в зал, где царила непроглядная ночь.
– Ни шагу дальше, полковник, – прозвучал в беспросветной пустоте голос владыки, явившись одновременно отовсюду и ниоткуда, будто сама тьма обрела язык. – Ваше донесение?
– Владыка… – Солдат наклонил голову. – Я сожалею, но должен сообщить вам, что…
– Не надо сожалеть, Клик. Просто сообщите.
– Корабль на Кореллианском пути, который вы приказали нам… то есть который нам было приказано атаковать… Повстанцы подстроили нам ловушку. Фальшивый лайнер «Королева Кореллии» был начинен истребителями. Каким-то образом… – Клик тяжело сглотнул. Следующие слова подпишут кому-то смертный приговор. Может быть, даже ему. – Каким-то образом они знали, что мы нападем.
– Знали?
– Наверняка, владыка. Они не только ждали в засаде, но и приготовили новое оружие – торпеду неизвестного мне типа, придуманную нарочно против наших превосходящих СИД-защитников. Мои истребители были вынуждены отступить, потери составили почти тридцать процентов. Владыка… – Клик опять сглотнул. –
