сам ожидает.
– Так уж и никто? – переспросил юноша. – А я припоминаю одного: у него есть собственный корабль, он отказался от чина, распростился с армией и по большей части занимается тем, чем ему вздумается. Мотается по Галактике со своим вторым пилотом, спасает принцесс и ни перед кем не отвечает, кроме как перед собой…
– Только перед собой? Да ты шутишь, братец? – потрясенно выпалил Хан. – Ты вообще знаком со своей сестричкой? Люк Скайуокер Татуинский, позвольте представить вам принцессу Лею Органу Алде… ой-й!
– Владычицу Острых Локтей, – закончила фразу Лея, довольно энергично приложив упомянутый локоть к ребрам бывшего контрабандиста.
– Ладно-ладно, мир, хорошо? – Хан потер бок, поморщившись от боли. – Шутки в сторону. Просто подумай об этом, Люк. Если бы жизнь сложилась так, как мы ожидали, мы бы вполне могли оказаться в битве при Явине.
– Ты думаешь?
– Разумеется. Только в качестве пилотов СИДов. Под началом у Вейдера.
Люк отвел взгляд.
– Иногда планы срываются, но это к лучшему… – продолжил Хан. – Приходится плыть по течению, понимаешь? И доверять Силе, ага? Предоставила бы тебе Сила такую возможность, если бы предполагалось, что ты ею не воспользуешься?
– Не знаю, – признался Люк.
– А почему бы тебе не спросить самого Кеноби? В следующий раз, когда тебе явится его призрак или как его там?
– Это не призрак…
– Все равно. Ты знаешь, о чем я.
Скайуокер покачал головой и вздохнул:
– Он… больше ко мне не является. Неделя проходит за неделей, а его все нет. Будто бы он ушел далеко-далеко и не может поговорить со мной.
– А может, это что-нибудь значит, – заявила Лея. Люк строго посмотрел на нее, и сестра пожала плечами: – Из меня такой же джедай, как из тебя политик… Но не думаешь ли ты, что твоя неуверенность сама по себе означает, что ты идешь в неверном направлении? Я хочу сказать, ведь обычно ты… не сомневаешься, как поступить?
– Да, – еле слышно ответил юноша. – Обычно я не сомневаюсь.
Люку на ум пришла присказка Йоды, да так живо, будто он услышал подлинный голос наставника: «Если вдруг Сила далеко, то это не Сила далеко, это ты неблизко».
– Полагаю… – нерешительно протянул юноша, – я не обязан посвящать этому всю жизнь…
Губы Соло растянулись в широченной улыбке.
– Так ты согласен?
Скайуокер кивнул:
– Пожалуй, что так.
Кореллианин хлопнул его по плечу:
– Спасибо, братец! Ты классный!
– Спасибо за что?
Хан улыбнулся еще шире:
– Акбар поклялся, что если я не уговорю тебя, то он взвалит все это на меня. «Хан Соло и Оперативная группа быстрого реагирования» как-то не звучит, не правда ли?
* * *
– Вот эффективный гравитационный радиус Миндора, – указал коммандер Тевиш. Офицер-координатор военной разведки в ОГБР значился среди присутствующих самым молодым, если не считать Люка, и при всем при этом он был пятью годами старше Хана Соло, ну а Люка – и подавно. Он вдавил кнопку на пульте, и крошечный шарик Миндора вырос до размеров сферы десяти сантиметров в диаметре. – По стандарту наши «двойные семерки» должны расположиться здесь.
Три новых маленьких шарика сформировали равносторонний треугольник вокруг планеты в плоскости, примерно параллельной плоскости эклиптики. Четвертый и пятый шарики возникли под и над плоскостью. У ОГБР имелись пять «двойных семерок», то есть крейсеров-заградителей СС-7700/Е, каждый из которых мог создавать искусственное гравитационное поле размером в несколько сотен планетарных диаметров. Когда Тевиш включил демонстрацию возможностей этих кораблей, гравиполя, перекрыв друг друга, охватили пространство около пяти световых минут в поперечнике – то есть около девяноста миллионов километров, в пределах которых не сможет включиться ни один гиперпривод.
– Несмотря на улучшенные орудия точечной обороны, каждой из «двойных семерок» понадобится минимум одна эскадрилья истребителей для защиты, так как у нас нет точных разведданных о силах противника. Мы можем столкнуться с необходимостью отразить атаку как нескольких десятков, так и нескольких сотен СИД-защитников. Данные, захваченные во время операции у Спираны, показывают, что в производстве у врага находятся более десяти тысяч неучтенных истребителей. Разумеется, мы не можем с уверенностью сказать, что на оставшихся у Империи территориях не осталось работающих военных заводов. И это уже не говоря о том, что у противника в этой звездной системе могут быть перехватчики или другие истребители, неспособные преодолеть световой барьер.
Капитан Трент, командир «Регулятора», придвинулся ближе:
– А что по крупным кораблям?
– В набегах Макабра никогда не участвовали крупные корабли.
– Но это не значит, что их у него нет.
– Согласен, сэр. Но есть некоторые признаки того, что мы столкнемся в основном с истребителями. Трудность в том, что нельзя определить, сколько их будет.
Т’Чттрк вопросительно защелкала. Ее протокольный дроид D-серии, D-P4M, изящно склонил покрытую вольфрамом голову и негромко произнес:
– Коммандер со всем уважением просит, чтобы мы наконец перешли к хорошим новостям.
– Коммандер, это и есть хорошие новости, – возразил Тевиш. Он снова стал нажимать кнопки на пульте. – А плохие – вот…
Сверкающие облака, пронизавшие изображение звездной системы, сгустились так, будто вот-вот грозили стать настоящими.
– Это изображение поля обломков Таспана-2, составленное по показаниям наших радаров дальнего действия. Так называемый Большой Бум произошел в результате несчастного случая на имперском заводе при испытании гравитационного генератора нового типа. Планета была целиком раздроблена, и ее обломки размером от микрометеоров с булавочную головку до астероидов семи километров в диаметре разлетелись вокруг. Это произошло всего четыре года назад, и обломки до сих пор не легли на постоянные орбиты. Хуже того, когда случился Большой Бум, обе планеты Таспанской системы предельно сблизились друг с другом, притом что Миндор – ближайший к солнцу мир из двух. Поэтому, когда ошметки Таспана-2 устремились по спирали к солнцу, некоторые из них были захвачены притяжением Миндора и стали обращаться вокруг него по сильно вытянутым, непостоянным орбитам.
Адмирал Калбак подался вперед, подергивая щупальцами на подбородке.
– А эти орбиты совершенно невозможно нанести на карту?
– Командующий, даже если мы сможем увидеть их все на радаре – но это немыслимо, – ни один компьютер не сможет достоверно вычертить эти траектории. Само понятие орбиты, боюсь, подразумевает гораздо более спокойную ситуацию, нежели то положение дел, в котором очутился Миндор. Траектории полета глыб постоянно пересекаются друг с другом самым причудливым образом, обломки притягиваются друг к другу или же попросту сталкиваются. Обратите внимание на эти цифры…
Каждое облачко теперь обзавелось сияющими цифрами, которые перемещались вместе с ними. Числа медленно менялись, возрастая или уменьшаясь. Когда облачка соприкасались, зоны перекрытия порождали свои числа – очень большие.
– Эти числа представляют собой, по нашим самым точным оценкам, плотность
