голосу которого вторил оркестр. Картинка иногда рябила, а звук местами становился тише, но это совсем не мешало маме с дочкой наслаждаться временем, проведенным вместе.
– Мам, а кем ты хотела стать в детстве? – Элла положила голову маме на плечо.
– Да кем я только не хотела стать… – заулыбалась Ирма. – Но в мечтах всегда был большой спорт. Думала поступить в училище и стать гимнасткой.
– Но?
– Но твой отец опередил все мои планы. – Мама тяжело вздохнула и, обняв дочь, села поудобнее. – Мы любили друг друга, и… И я забеременела. Но оказалось, что твоего появления ждала одна я.
– И что тогда?
– Тогда твоя бабушка поставила меня перед выбором. Сказала, что поможет мне с университетом, даст денег на обучение, договорится с профессорами и найдет место в школе, в которой я смогу потом преподавать. Так бы я исполнила не только свою мечту, но и ее. Ей нужна была дочь, которой она могла бы гордиться, но без внучки, которая испортила бы ее грандиозный план.
– Либо?
– Либо «собирай свои вещи и убирайся из моего дома», – Ирма процитировала мать, скривив лицо и нахмурив брови.
– Ты жалеешь о своем выборе?
– Сейчас я мою посуду в пивной забегаловке и убираю номера в мотеле, но… Нет. Ведь тогда я выбрала тебя. А ты лучшее, что случилось со мной в жизни.
– Мам, – Элла легла Ирме на колени, и та потрепала ее по голове, – не ври.
– Не вру. Все, что ни делается, все к лучшему. Запомни это, дочь.
– А что делать мне? У меня выбора нет.
Ирма замолчала. Ее рука замерла, и Элла, почувствовав это, села, чтобы увидеть лицо мамы.
– Мне звонила мисс Купер и рассказала про Калифорнийский университет.
Сердце Эллы забилось быстрее. Она поняла, что за улыбкой, в которой растянулись сухие губы мамы, скрывается радостная новость.
– Я найду деньги и оплачу твое обучение, – Ирма перешла на шепот. – Не переживай об этом.
– Мам, но…
– Ты достойна лучшей жизни, Элла, – перебила ее мама. – И ты добьешься всего. Я верю в тебя, милая. Ты со всем справишься. Только дай мне немного помочь тебе.
Элла кинулась маме на шею и заплакала, пряча лицо в ее пушистых волосах. Ирма гладила дочь по спине, все крепче сжимая в объятиях. Кажется, она тоже плакала.
В мыслях мелькнули образы из «Северного сияния». Она поняла, что мама спасла ее, как Лира, Джон Фаа и Серафина Пеккала спасли детей на Северном полюсе. Так Элла вновь поверила в свои силы и вернулась на путь, с которого едва не сошла.
В библиотеке было все так же тихо и пусто. Перес радостно встретила Эллу и налила ей чай.
– Сегодня к нам придет сын Хендерсонов, – доедая картофельные оладьи, пробормотала Перес. – Принесет отреставрированные книги. Нужно будет внести их в базу и присвоить им инвентарные номера. Займешься этим?
– Конечно.
Элла улыбнулась и скрылась за книжным шкафом. Она достала «Северное сияние» и раскрыла на главе, которую прочитала последней. Все свободное место было исписано новыми догадками, а следующая глава была разрисована картинками. Корявыми, не очень красивыми, непропорциональными, но старательно выведенными. Элла улыбнулась пометкам на полях и цитатам, которые обвел Маркус. Она села в кресло и вновь с удовольствием окунулась в мир любимого фэнтези.
Время прошло незаметно. Элла слышала, как кто-то пришел в библиотеку и, найдя нужную книгу, скрылся в читальном зале. Она слышала Перес, которая случайно слишком громко включила документальный фильм про Египет, и скрипящие совсем рядом полы.
– Библиотека закрывается через десять минут, – раздался голос Перес.
Элла, быстро закончив последний рисунок к новой главе, поднялась из старого кресла. Она закрыла книгу и потянулась к стеллажу, но не успела поставить ее на место, как чьи-то руки схватились за нее с другой стороны. Элла испуганно отпустила корешок – и книга пропала из виду.
– Привет, я Маркус.
Элла увидела лицо парня, который быстро поправил очки на переносице. Он обошел книжный шкаф и протянул ей руку.
– Очень приятно познакомиться.
Элла щелкнула зубами, закрыв открывшийся от удивления рот, и пожала руку в ответ.
– Не так я представляла нашу встречу…
– Элла! – позвала Перес, принеся огромную стопку книг. – Расставь их по местам.
Маркус перехватил часть книг, помогая библиотекарю, которая уже успела спихнуть остатки на Эллу.
– О! – улыбнулась Перес. – Познакомься, дорогая. Это Маркус Хендерсон. Сын владельца этой библиотеки.
Элла округлила глаза, поворачиваясь в сторону друга, с которым все эти недели вела переписку.
– А это Элла Уилсон. Та самая девочка, о которой я рассказывала. Вам бы ее сюда на полставки устроить. Она очень мне помогает. Передай мое предложение отцу, хорошо?
– Обязательно, Перес.
Так в библиотеке семьи Хендерсон началась еще одна история.
Тем же вечером Маркус отвел Эллу в кафе у заправки. Они сели за самый дальний столик и, попивая кофе и молочный коктейль, разговорились. Обсуждали школу, математику, которую обожал Маркус, и рисунки Эллы.
– Слушай! – воскликнул Хендерсон, и пара за соседним столиком шикнула на него. – А давай встречаться чаще. Это будет наше с тобой место, – шепотом добавил он.
– Мне нравится эта идея, – обрадовалась Элла.
– Подготовимся к экзаменам, получим самые высокие баллы и станем стипендиатами. Мы все сможем. Ведь теперь мы вместе.
Их сблизили страницы книги. Записки на полях, герои, которых они обсуждали, и рисунки в конце каждой главы. Они стали друзьями. Лучшими. Но не теми, о которых Маркус рассказывал Элле: одноклассниками с личными водителями и богатыми родителями. А теми, с кем можно поговорить обо всем, что тревожит, без стеснения. Маркус даже познакомился с Ирмой и пообещал ей каждый день встречать Эллу у школы и провожать ее домой. Он часто оставался у них на ужин, и, сидя в маленькой комнатке на полу, они вместе делали домашние задания. Маркус помогал Элле с математикой, которую она не понимала, а она ему – с рисованием и английским.
Рождество они решили отпраздновать вместе. Выпросить ключи от библиотеки у Перес оказалось несложно. Она с удовольствием ушла пораньше, оставив им в кладовке картофельные оладьи и рыбный пирог. Маркус принес проигрыватель и пластинку Фрэнка Синатры, которую ему одолжил лучший друг. Пока он включал музыку, Уилсон вешала на книжные шкафы гирлянду. Своими желтыми фонариками, словно светлячками, она осветила зал и книги. Они взяли «Северное сияние», заварили кофе, которое нашли за стойкой у Перес, и накрыли на стол. Сев за него, принялись читать вслух.
Когда на часах оставалось десять минут до полуночи, Маркус убрал книгу. Он посмотрел на Эллу и, явно нервничая, поерзал на месте.
– Маркус?
– Я так давно хотел это сделать, – сказал он.
И, вскочив со стула, пошатнул стол. Кружка опрокинулась на стол – и кофе залил «Северное сияние». Элла не успела убрать его. Не успела вытереть лужу салфетками и отругать друга за то, что он испортил книгу. Потому что Маркус притянул ее к себе и поцеловал. Быстро, но очень уверенно.
– Прости, – сразу отстранился он, видимо, боясь напугать ее, но Элла схватила его за воротник и поцеловала сама.
Поцелуй был неумелый, смазанный и мокрый. Но такой нежный… В животе все затрепетало, а сердце громко застучало где-то в ушах. На фоне играла песня, слова которой вертелись в голове, въедаясь в память. «Love is here to stay», – пел Синатра.
«Любовь пришла, чтобы остаться, – повторяла про себя Элла. – И не на год, а навсегда».
За окном взорвался салют, и стоило Элле дернуться, как Маркус крепче прижал ее к себе. Они все никак не могли разорвать поцелуй; не верили, что наконец решились на то, о чем так долго мечтали. А мечтали они о любви.
Остаток каникул они провели дома у Эллы, где то читали, то играли в настольную игру, которую Ирма подарила дочери на праздники. Днем гуляли в парке, а по вечерам ходили на рождественские ярмарки, которые закрывались и распродавали пряники, сувениры и елочные игрушки. Позже Маркус познакомил ее со своими школьными друзьями. Элле было некомфортно с ними, ведь ее старая и совсем не модная одежда выделялась на фоне их дорогой и брендовой. Но она
