Эллы устроилась на две работы, чтобы хоть как-то расплатиться за ошибки мужа. Ирма зарабатывала несчастные крохи и вместе с дешевыми продуктами приносила домой мечты, которые Элла надеялась когда-нибудь осуществить. Она мечтала поскорее вырасти и помочь маме с деньгами. Заработать миллионы долларов, купить ей особняк и наконец поужинать в дорогом ресторане. Но чем старше она становилась, тем отчетливее понимала: этого никогда не случится. И издевки детей лишь подтверждали это.
Когда умерла бабушка, Элла с мамой оставили Канаду и переехали в Северную Дакоту, в дом, который им завещала старушка. Они надеялись, что тут их жизнь изменится, но все осталось как прежде. Ржавая вилка не стала золотой ложкой. Мама по-прежнему истязала себя на нескольких работах, выплачивая долги отца. А Элла по-прежнему терпела издевки безжалостных одноклассников – пусть и в новой школе.
За эти годы Элла обросла броней. Она выстроила стену и прорубила в ней окно, через которое плевала на всех обидчиков. Издевки больше не задевали, а осуждающие взгляды не смущали. Она стала Тихоней, сидевшей в углу кабинета за последней партой. Одиночкой без друзей и без особой поддержки учителей. У нее не было парня, она не фанатела от школьной сборной по баскетболу и не мечтала попасть в команду чирлидеров. Элла видела жизнь в другом. Она нашла место, в которое сломя голову неслась после уроков. Библиотека семьи Хендерсон – маленький каменный домик – стояла на углу улицы, недалеко от дома Эллы. В ней она пропадала каждый день до самой ночи. Мама не возражала: она понимала, что книги – единственное развлечение, которое Элла могла себе позволить.
И так из года в год Элла пряталась в фэнтезийных мирах.
– Уилсон, ты где? – крикнула Перес.
Элла протерла от пыли последнюю полку и, быстро поставив книги на место, выбежала в главный зал.
– Вы звали меня?
– Да. Ты закончила убираться в разделе классики?
– Закончила. Вся полка с Фицджеральдом сияет и блестит.
Элла шагнула к огромным коробкам, которые разбирала библиотекарь.
– Сиять не надо. Яркий свет книгам противопоказан, – пошутила Перес и с громким стуком поставила на широкий стол стопку книг. – Нам привезли новые пожертвования. Надо разобрать все, что тут есть, и поставить новые книги на учет. Я займусь списком, а ты расставь все по полкам и если увидишь издания с дефектами, то пока отложи их, я отдам все на починку владельцам библиотеки.
– Все сделаю, Перес.
Элла любила книги. Она наслаждалась запахом пожелтевших от времени страниц и с таким же удовольствием вдыхала типографскую краску. Новые книги почти не привозили в их библиотеку и отдавали лишь ненужные. Они могли быть потрепанными, грязными и даже рваными, но все еще оставались такими же ценными и важными. Перес передавала их на реставрацию Хендерсонам. Они любили свое дело и заботились о каждой страничке, чью судьбу определили беспощадное время или безжалостный владелец. Элла знала, с каким трепетом Хендерсоны относятся к своей работе, и мечтала когда-нибудь увидеть тех, кто создал место, ставшее для нее отдушиной. Но они, по словам Перес, были людьми занятыми и времени наведываться в библиотеку им не хватало.
– Ну что, осталось несколько книг, и закончим, – раздался голос библиотекаря из завала картонных коробок. – Если хочешь, можешь идти домой.
– Я бы хотела остаться и почитать.
Элла отнесла последнюю большую стопку в раздел «Все для дома и быта» и вернулась, чтобы вбить в компьютер инвентарные номера новых книг.
– Почему ты помогаешь? Тебе же за это не платят.
Перес достала последний экземпляр и зашумела большой коробкой, усердно складывая ее.
– Мне просто нравится, хоть деньги лишними и не были бы, но… Мне приятно чувствовать себя нужной. Да и тут уютно. Лучше, чем в школе.
– «Мы ищем прибежище в посредственности, отчаявшись в той красоте, о которой мечтали»[2], – подняв палец вверх, важно произнесла Перес. – Гюстав Флобер. Не читала еще?
– Нет, – замялась Элла, – пока не добралась.
– Да ты уже все книги должна была тут прочитать. Ну-ка поднажми! – Библиотекарь отряхнула бордовое велюровое платье от налипших ворсинок. – Вот, возьми эту.
Перес протянула Элле синюю книгу с золотыми узорами. В свете ламп она сияла, словно драгоценный слиток, и, приковывая взгляд, готовилась накинуть цепи. Элле было знакомо это чувство: предвкушение увлекательной истории и терзающее ожидание – что же скрывается внутри?
– Какая красивая… – протянула Элла.
Она взяла книгу в руки, и бархатная обложка коснулась холодных пальцев. Цепи затянулись сильнее, и желание открыть ее стало непреодолимым.
– Знаменитый автор. Люблю его работы. – Библиотекарь села за стойку и вбила в компьютер название и автора. – Филип Пулман. «Северное сияние», – громко стукнула она по Enter. – Иди читай. Я сама тут приберусь.
Элла улыбнулась и направилась к креслу среди стеллажей. Накинула на плечи небольшой плед и, включив светильник, открыла книгу. Она с наслаждением и необузданным интересом разглядывала карту на форзаце и портреты персонажей на нахзаце. Представляла, как бы они выглядели в жизни, запоминала имена. И наконец перелистнув страницу, Элла окунулась в мир своих фантазий.
Стеллаж с фэнтези редко покрывался пылью. Не потому, что Элла часто протирала его, а потому, что именно этот жанр нравился ей больше всех. Она прочитала все книги с этих полок и, перечитывая их, ждала новые коробки с пожертвованиями. Элла всегда представляла, что она главная героиня истории. Принцесса в доспехах, дракон, пират, ловкая воровка! Читая книгу, она будто смотрела фильм. Она слышала музыку и голоса персонажей, представляя себя в каждой роли. Проговаривая диалоги вслух, Элла пугала редких гостей библиотеки, а странные украшения, которые она нашла в шкатулке у мамы, вызывали новые насмешки одноклассников. Но Элле было плевать. Ведь все десять ожерелий на ее шее были оберегом, или драгоценным волшебным камнем, или любым другим магическим артефактом из книг. На уроке художественного искусства она выпросила у мисс Купер набор из блесток, которые мазала на щеки, и набор золотых звезд, которые лепила на волосы.
– Ты свою нищету не скроешь побрякушками, Уилсон, – говорила Хильда Паттерсон.
– Помой сальные патлы, а то на них уже всякое дерьмо липнет, – дергал ее за локоны Вуд.
Но Элла лишь молча ждала последний звонок, после которого мчалась в библиотеку – обратно в выдуманные миры. И к альбому. Новому увлечению, которое поглотило ее с головой. Теперь она делала быстрые наброски, выписывала цитаты и рисовала иллюстрации, которые вкладывала в каждую прочитанную книгу. Ей хотелось, чтобы читатель, нашедший эти вкладыши, приятно удивился и, обрадовавшись такой незначительной мелочи, увлекся сюжетом.
Но в день, когда в руки Эллы попало «Северное сияние», альбома поблизости не оказалось. А красочная история была просто обязана ожить на бумаге, и Элла, взяв карандаш, набросала на полях портреты героев.
«Я потом сотру, – думала она каждый раз, когда грифель касался бумаги. – Главное, чтобы Перес не увидела. Не хочу ее злить».
В каждой главе Элла подчеркивала цитаты и выделяла понравившиеся диалоги. Особой любовью она прониклась к Лире Белакве и ее деймону. Ей тоже хотелось иметь питомца, оберегающего ее душу. Наверняка это была бы газель. Статная, прыткая и грациозная. Элла восхищалась поступками Ма Косты, полюбила Йорика Бирнисона и поверила в существование космической пыли, которую теперь мечтала увидеть. Мечтала застать северное сияние, в котором скрывались волшебный город и величественные ангелы. Отправиться в путешествие на дирижабле. Посетить Северный полюс и узнать, что за тайны он скрывает во льдах и снегах.
Эта книга подарила Элле новую жизнь. Невероятную и счастливую, хоть и выдуманную.
Библиотека семьи Хендерсон почти всегда пустовала. Не только потому, что была старой и маленькой. Обычно школьники приходили в подобные места, когда готовились к экзаменам, и то старались найти более стильную библиотеку. Например, как «Мейн[3]» или «Майонт[4]». Но чаще всего вместо занятий и домашек они выбирали кинотеатры, спортивные площадки или вечеринки у одноклассников. Наверное, это была еще одна причина, по которой Элла любила сюда приходить. Тишина и безлюдность. Место, где можно остаться наедине со своими мыслями. Редко среди
