Эллис сняла заколку, распустила волосы и расчесалась. Натянув светло-голубые брюки и вязаную кофточку цвета морской волны, она с удовлетворением поглядела на себя в зеркало. На нее смотрело свежее улыбающееся личико молоденькой девушки, которой даже Ральф Витборо дал не больше восемнадцати.
И для кого все эти старания? — вздохнула Эллис. Для человека, который шантажом заставил меня на него работать? Видно, судьба у меня такая — прихорашиваться для мужчин, которых использую я, или для тех, кто использует меня…
Трэвор ждал ее в летнем кафе на тихой улочке. В этот раз на нем был легкий светло-серый костюм и белая рубашка. Эллис показалось, что в этом костюме он выглядит не так официально, как в темном, в котором она видела его раньше. Костюм как будто нарочно был подобран под цвет его глаз — серебряно-серых. Короткие пепельные волосы Трэвора были зачесаны назад — Эллис отметила про себя, что ему это очень даже к лицу.
Увидев Эллис, он помахал ей рукой и улыбнулся. Его улыбка была, как всегда, чуть ироничной.
— Вы пунктуальны, Эллис Торнтон, — поприветствовал ее он. — Редко встретишь в женщине это качество.
— Для вас я не женщина, а деловой партнер, — язвительно ответила Эллис.
— Ну, одеты вы, положим, не как деловая женщина. Но спору нет, выглядите потрясающе. Вам идет новая стрижка.
— Это очень мило, что вы говорите мне комплименты, Трэвор, но давайте перейдем к делу.
У меня не так много времени.
— Зря вы так, — обиженно отозвался Трэвор. — А я хотел заказать вам выпить. И даже выбрал подходящий коктейль.
— «Секс на пляже»? — хмыкнула Эллис.
— Нет, это пошло. Вам больше подойдет «Текила Санрайс». А вот Лиз Дулитт — кстати, я в восторге от вашей смелости и изобретательности — больше подошел бы какой-нибудь «Соленый пес». Или «Мохито».
— Очень остроумно, — не сдержав улыбки, ответила Эллис. — Заказывайте ваш «Санрайс». Между прочим, кроме вас, шутки никто не оценил.
— Неужели?
— Ни одна душа в доме. Одно из двух: либо никто не читал Бернарда Шоу, либо все уже давным-давно забыли, кто такая Элиза Дулитл. За что и поплатились… А вы, надо полагать, уже все знаете? — полюбопытствовала Эллис, когда официант принес заказанный Трэвором коктейль. — И решили, так сказать, поздравить меня с первой победой?
— Разумеется, — кивнул Трэвор и, вытащив из кармана сверток, протянул его Эллис. — Вот, полюбуйтесь на себя со стороны.
Эллис нетерпеливо развернула сверток и обнаружила четыре фотографии. На одной из них она сползала с бампера машины, на другой — Ральф с Джейсоном с совершенно глупыми лицами пытались нащупать у нее пульс, на третьей — она трясла перед Ральфом пригоршней монет, а на четвертой Джейсон собирал «фиалочки», в то время как Ральф открывал для нее дверцу машины.
— Эллис, Эллис… — пробормотал Трэвор, разглядывая Эллис, которая в это время с улыбкой рассматривала снимки. — По вам же сцена плачет. Вам бы в театре цены не было. А вы растрачиваете свою жизнь на какие-то сомнительные авантюры…
— Не без вашей помощи. — Эллис сложила фотографии и вернула их Трэвору. — Это что — компромат на меня?
— Я не шантажист, — помрачнев, буркнул Трэвор. — Просто решил посмотреть, как вы будете работать. Вы же практически отказались от моей помощи. Надо же было мне узнать, как пойдут ваши дела…
— И как они?
— Блестяще, что и говорить… Мне и в голову не могло прийти, что вы решите прикинуться деревенской девчонкой. И уж тем более, что из этой задумки выйдет что-то путное… А дальше? — Он вопросительно покосился на Эллис. — Сколько Ральф Витборо готов терпеть Лиз Дулитт в своем доме?
— Ральф Витборо предложил мне ухаживать за своим садом. И я, между прочим, как прилежная ученица, пошла покупать книгу о садоводстве.
— И какова же история несчастной Лиз Дулитт? — поинтересовался Трэвор и, прищурив серые глаза, покосился на Лиз.
— Бедная девушка сбежала от своей злой семидесятилетней тетки, которая била ее, морила голодом и заставляла работать на ферме, не разгибая спины… — изобразив на лице печаль, ответила Эллис.
— Что-то ваша тетка старовата… — с сомнением покачал головой Трэвор.
— А на ней папашкин брат женился, когда той уже пятьдесят стукнуло, — жалостливо протянула Эллис. — Женился-то из-за денег, а потом все теткино состояние разбазарил и сам на тот свет отправился…
Трэвор расхохотался.
— Вы неподражаемы, Эллис Торнтон. Не зря я на вас рассчитывал. Вы прямо-таки семимильными шагами движетесь к цели. Что ж, чем скорее мы сделаем это дело, тем нам обоим будет лучше. Раз вы уже поселились в его доме, я дам вам следующее задание. Вам нужно будет узнать, где он хранит свою коллекцию, точнее, коллекцию своего отца. — Трэвор вытащил из кармана пиджака бумажный сверток и какой-то маленький блестящий предмет. — Возьмите. — Он положил вещи на столик перед Эллис. — Это — указал он на тонкий металлический предмет, — фотоаппарат. Он понадобится вам для того, чтобы сфотографировать рамки тех картин, которые меня интересуют. Фотографии картин лежат в свертке. Фото сделаны давно, но они очень хорошего качества, так что вам не составит труда узнать по ним сами картины. Постарайтесь вернуть мне и то, и другое. Сами понимаете, будет невесело, если Ральф или кто-нибудь еще наткнется на эти вещи…
— Картины… — растерянно пробормотала Эллис, до которой наконец-то дошло, чего именно добивается Трэвор. — Ведь Ральф — коллекционер… Как же я сразу не догадалась… — Она отставила в сторону недопитый коктейль и посмотрела на Трэвора взглядом, в котором читалось нескрываемое возмущение. — Вы хотите выкрасть коллекцию, а потом отправить меня за решетку. Ведь все сразу заподозрят меня, так?
Трэвор посмотрел на Эллис и покачал головой.
— Мне казалось, Эллис Торнтон, вы немного умнее. Как я могу упечь вас за решетку, украв, как вы говорите, эти картины? Вы же запросто утащите меня с собой?
— Ну да, утащу… — скептически улыбнулась Эллис. — Я ведь только и знаю, Трэвор, что ваше имя. И больше ничего.
— Неправда, — улыбнулся в ответ Трэвор. — Знаете. Например, что я люблю бывать в «Альмори». И еще, что я ношу костюмы. И еще, что я не могу говорить о делах на голодный желудок. Это уже, не говоря о том, что моего водителя зовут Диком…
— Мне не до шуток, Трэвор. Я никогда не имела дела с таким криминалом. Я ничего не воровала — эти мужчины все отдавали сами. Не важно, что я развешивала лапшу на их ушах, как игрушки на рождественской елке… И почему-то меня одолевают очень большие сомнения в том, что Ральф Витборо по собственной воле расстанется с такой коллекцией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
