Теперь Клауду захотелось что-то сделать с теми акрами земли, которые он себе выбрал. Зимой у него будет достаточно времени, чтобы решить, какой из его многочисленных проектов наилучший. В течение многих лет он копил деньги, собирая ту сумму, которая, по его представлениям, была достаточной, чтобы жить в свое удовольствие.
Размышляя о том, как он будет строить собственное жилище, Клауд внезапно подумал, что дом этот нужно будет чем-то заполнить. Когда взгляд его упал на Эмили с Торнтоном, он слегка нахмурился. Эта парочка вызывала в нем странные чувства. Не отводя взгляда от свернувшихся калачиком девушки и мальчугана, он принялся не спеша обдумывать то, что ему вдруг пришло в голову. По правде говоря, мысль эта не показалась Клауду такой уж абсурдной. Когда мужчина решает наконец осесть и строит дом, он обычно подумывает обзавестись семьей. Несмотря на то что ему до смерти не хотелось навсегда связывать себя с какой-то определенной женщиной, он давно мечтал иметь детей, а для этой цели ему все равно потребуется жена.
Эмили, хотя никогда и не жила в фортах, была девушкой сильной и наверняка со временем привыкла бы к их суровым условиям. Кроме того, она попала к нему девственницей, и, несмотря на все то, что он совсем недавно ей втолковывал, это говорило в ее пользу. Клауд был абсолютно уверен, что Эмили не станет ему изменять, и, если родится ребенок, ему не придется сомневаться а том, кто является отцом малютки.
Поскольку Клауд был начисто лишен каких-либо романтических иллюзий, он обдумывал вариант женитьбы на Эмили с чисто практической точки зрения и в конце концов пришел к выводу, что идея эта вовсе не так уж плоха. Еще раз взглянув на девушку, он закрыл глаза, собираясь хоть чуть-чуть поспать. До рассвета оставалось совсем немного времени, а вот до Сан-Луис-Вэли куда как далеко, так что принять решение он еще успеет.
Глава 4
К тому времени, когда они добрались до форта, построенного для зашиты прибывающих на запад переселенце», Эмили уже привыкла к своей лошади. Она назвала ее Каролиной в честь не менее упрямой сестры. Хотя наездница из нее была никудышная, верховая езда перестала доставлять ей такие мучения, как вначале, и уже не представляла собой подобие бесконечной битвы.
Зато с Клаудом Райдером война была в самом разгаре, и конца ей не предвиделось. А все потому, что аппетиты его становились просто непомерными. Если бы не присутствие Торнтона, хоть как-то сдерживавшее Клауда к течение дня, Эмили наверняка не смогла бы ходить, и к Харперу ей пришлось бы добираться ползком. Одно удивляло ее: даже после столь бурных ночей усталой она себя почему-то не чувствовала.
Кроме того, если сначала она оказывала Клауду хоть какое-то сопротивление, то с каждым днем оно становилось все слабее и слабее, и это начинало се пугать. Похоже, Клауду удалось завладеть не только ее телом, но и душой, а ведь не прошло еще и недели с тех пор, как они встретились. Днем Эмили испытывала такой стыд, что не знала, куда девать глаза, зато ночью она отдавалась любви с безудержной страстью. Похоже, она влюбилась в Клауда, влюбилась по уши, и как ни старалась выбросить его образ из головы, ничего не помогало.
Едва они прибыли в форт и спешились возле склада с продовольствием, как Эмили получила еще одно подтверждение того, в какой опасности она находится. Когда неожиданно навстречу им из находившегося поблизости магазина выскочила пышнотелая рыжеволосая девица и, бросившись к Клауду, заключила его в свои объятия, а он и не подумал ее отталкивать, Эмили почувствовала прилив бешеной ярости. О Господи, да она ревнует!
— Ну будет, будет, Джастин, дай же мне отдышаться. — Клауд осторожно высвободился из цепких объятии.
Взяв девицу за руку, он подтолкнул ее к Эмили.
— Познакомьтесь, дамы. Эмили Брокингер, Джастин Дюбо.
— Очень приятно, мисс Дюбо. — Эмили решила не поддаваться своим чувствам и по крайней мере быть вежливой.
Джастин окинула ее взглядом, определенно не предвещавшим ничего хорошего.
— Мне тоже. Только я не мисс, а миссис.
— Вот как?
— Я вдова. — Джастин расправила подол своего яркого платья.
— И как это я сразу не догадалась? — пробормотала Эмили. — Ваше горе сразу бросается в глаза.
— Кто, черт побери, эта язва? — Джастин, прищурившись, обернулась к Райдеру.
— Мы вместе путешествуем, — не спеша ответил тот и, обхватив Эмили за талию, наклонился к ней, намереваясь чмокнуть в губы.
Эмили молниеносным движением выставила перед собой седло.
— Не смей касаться меня своим поганым ртом!
— Да ты никак ревнуешь, крошка? — холодно осведомился Клауд.
— Что ты, дорогой, Просто забочусь о своем здоровье.
— Наша сделка…
— …не говорит о том, что я должна стоять тут, как идиотка, и смотреть, как ты целуешься со всеми подряд!
Задумчиво почесав подбородок, Райдер взглянул на свою новую подругу: она казалась всецело поглощенной свои делом, однако голова ее была гордо поднята. Он усмехнулся. Так-так! А малышку, оказывается, голыми руками не возьмешь. Да и он тоже хорош. Приехал в форт с одной женщиной и тут же при ней начинает лобызаться с другой. Любая на месте Эмили вспылила» бы. К тому же он заметил, что какой-то мужчина, остановившись рядом с ним, с интересом и некоторым удивлением наблюдает за происходящим.
— Когда ты наконец примешь решение, которую из дам осчастливить своим благосклонным вниманием, может, и со мной поздороваешься?
— Джеймс! — обрадовался Клауд, узнав в подошедшем старого приятеля. — Какого черта ты здесь делаешь? И где твоя форма?
— Форма? Этот идиот майор хотел взвалить на меня командование отрядом, а когда я отказался, пригрозил отправить в отставку. — Джеймс пожал широченными плечами. — Ну я и не стал дожидаться — сам ушел.
— Так вот почему ты приехал сюда раньше нас.
— Кого это «нас»? — удивленно спросил Джеймс, и в его серых глазах промелькнуло замешательство. — Мне казалось, что ты отправился в путь один.
— Разреши представить тебе мисс Эмили Брокингер и… — Клауд потрепал Торнтона по голове. — Торнтона Сиерса. А это мой старый друг, Джеймс Карлин.
Кивнув Джеймсу, Эмили продолжала молча чистить скребком свою лошадь.
— Где это вас угораздило познакомиться? — снова удивился Джеймс.
И тут, словно не замечая стоящих рядом жен шин, Клауд принялся неторопливо рассказывать:
— Поднимаюсь я на холм и нижу, как эта юная леди плетется по равнине. В одной руке у нее зонтик, в другой веревка, за которую она тащит самого упрямого мула из всех, каких мне когда-либо доводилось видеть, а за спиной у нее привязан этот мальчуган. Естественно, я спускаюсь с холма, говорю ей о том, какую невероятную глупость она совершает, выставляя себя на всеобщее обозрение, а потом предлагаю ее сопровождать. И делаю это, заметь, от чистого сердца.
