– Отлично, теперь мне есть во что одеться.
– Подождите минутку.
Мейсон присел на кровать, стараясь держаться от нее как можно дальше. Он заметил, как она смотрела на его обнаженный торс, но играть в поддавки не собирался. Сделает вид, будто ничего не заметил. Хотя, если говорить серьезно, ничего сверхъестественного тут нет. Он мужчина, а она женщина. Физическое влечение бывает и между людьми, ненавидящими друг друга.
Флоренс. сидела на краешке кровати, и Мейсон невольно обратил внимание на ее стройные загорелые ноги. Она казалась юной и беззащитной, но, заглянув ей в глаза, он поразился их глубине и выразительности. А может, это просто игра света? Скорее всего, так оно и есть. В жизни, как правило, все куда проще, чем, кажется.
– Вы разговаривали с моей сестрой?
Флоренс молча кивнула.
– II что она сказала?
– Ничего особенного… Она больше слушала. А я пыталась объяснить, какого черта здесь делаю. – Флоренс подняла на него глаза и усмехнулась. Она немного успокоилась и чувствовала себя увереннее. – Между прочим, она предложила мне работу у себя в кафе.
– Что?! – Мейсон вытаращил на нее глаза. – Надеюсь, вы не станете ловить ее на слове?
Флоренс медлила с ответом. Похоже, он не хочет, чтобы у них было хоть что-то общее.
– Я обещала подумать. – Как она и ожидала, в его глазах промелькнула досада.
Он собрался что-то сказать, но передумал. Поднялся, достал из комода тенниску и джинсы, сунул под мышку.
– Одевайтесь и приходите на кухню, – не слишком любезным тоном пригласил он. – Там есть пончики.
Мейсон вышел, а Флоренс высунула ему вслед язык.
– Там есть пончики, – передразнила она, когда за ним закрылась дверь. – Будете хорошо себя вести, я, так и быть, позволю вам посмотреть, как я буду их есть.
Несносный тип! Даже не пытается скрыть, насколько она ему неприятна. Можно подумать, она собирается обременять его своим обществом вечно! Да она уйдет, как только придумает куда.
Только в этом-то вся и закавыка: деваться ей некуда. Когда она сбежала из церкви, то предполагала, что через пару дней объявится у матери в гостинице, а потом заберет свои вещи и вернется домой. Конечно, ей в любом случае пришлось бы встретиться со Стэнли, но весь ее план был построен на том, что она переждет бурю здесь, в пустующем дачном домике. А домик, как выяснилось, явно перенаселен. Еще одно доказательство того, что ей вечно не везет…
Ну и что теперь делать?!
4
Платье оказалось коротковато и широковато, хотя какая разница? Главное – прикрывает все, что должно быть прикрыто. Флоренс умылась, пробежала рукой по волосам и отправилась на кухню.
Мейсон сидел за столом, мрачный и задумчивый. Темно-синие джинсы подчеркивали узкие сильные бедра, белая тенниска оттеняла загар. И Флоренс снова отметила про себя, что он очень даже недурен.
Только ей от этого ни холодно, ни жарко. Сейчас ей не до красавцев-мужчин. Ей бы подыскать тихую гавань, чтобы переждать шторм, а здесь ей ничего не светит… Так что отвлекаться на лирику не стоит. Флоренс села за стол напротив Мейсона и, одарив его лучезарной улыбкой, спросила:
– Ну и где же обещанные пончики?
Мейсон с виноватым видом уставился на пустой пакет.
– Извините, но я их съел.
– Все?
– Boобще-то, их было не так и много… Видно, задумался и сам не заметил, как проглотил.
– A вот оно что… – Флоренс с понимающим видом улыбнулась. – Это бывает. На нервной почве.
– Ничего подобного! – возразил он. – Я совершено спокоен.
– Вам виднее. – Флоренс округлила глаза и прикусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.
Мейсон хмуро поглядывал на нее исподлобья.
Интересно, о чем он думает? Кажется, она знает, что его так растревожило… Неужели он до сих пор смущен тем, что она забралась к нему в постель? Надо думать, решил, будто она его домогается, и ждет, вдруг она возьмет да и набросится на него? Лишит скромняшку невинности. Ну конечно, типично мужская логика! Да они все поголовно, даже самые невзрачные, считают себя завидной наживкой. Думают, все женщины спят и видят, как бы заполучить их хотя бы во временное пользование!
Нет, это уж слишком! Да, Мейсон хорош собой, но самомнения у него выше крыши. Пора внести ясность и успокоить бедолагу: втолковать, что никто на него не покушается.
– Послушайте, давайте поговорим откровенно, – с решительным видом начала Флоренс и с вызовом подняла на него глаза. – Хочу, чтобы вы знали. Я забралась к вам в постель с одной целью – согреться. И поверьте, никаких попыток сексуального домогательства с моей стороны не было.
Мейсон вздрогнул и от изумления вытаращил глаза.
– Я этого и не говорил, – не сразу ответил он.
– Но подумали.
– А вы умеете читать мысли? – недовольным тоном спросил он.
– Умею. – Флоренс одарила его еще одной улыбкой. – Хотите, скажу, о чем вы сейчас думаете? – И не дожидаясь ответа, выпалила: – Вы мне не верите. Ну, разумеется! Где вам понять, что иногда женщине бывает, нужен от мужчины не только секс!
Мейсон сурово сдвинул брови, и глаза у него полыхнули гневом.
– А теперь послушайте, что я вам скажу. Я вас ни в чем не обвинял и не намерен выслушивать ваши обвинения в свой адрес.
– Извините. Вы, конечно же, правы, но я все-таки хочу объяснить, почему я…
– Не надо ничего объяснять.
– Нет, надо! Поймите, я должна объяснить, почему здесь оказалась и почему залезла к вам в постель.
– Хорошо. Раз вы настаиваете, объясняйте и покончим с этим. Итак, почему вы залезли ко мне в постель? – с трудом скрывая раздражение, ровным голосом, словно в зале суда, спросил он.
Флоренс собралась с мыслями, облизнула пересохшие губы и, тщательно подбирая слова, постаралась объяснить, взывая не столько к разуму, сколько к интуиции Мейсона:
– Мне очень захотелось, чтобы кто-нибудь был со мной рядом. А вы никогда не чувствовали ничего подобного? – Она с надеждой заглянула ему в глаза. – Ночью была такая страшная гроза… И после всего, что произошло вчера, мне было так неспокойно… Казалось, все рушится вокруг. – Она зябко повела плечами. – Я никак не могла согреться. Понимаете, мне было необходимо почувствовать тепло живого существа, услышать его дыхание… – Но при свете дня ее слова, даже в ее собственных ушах, звучали сухо и избито… Нет, она ничего так и не смогла объяснить. – Понимаете? – робко спросила она.
Мейсон колебался. Он чувствовал: для Флоренс очень важно, чтобы ее поняли, но лгать не в его правилах.
– Не очень… – не сразу ответил он. – Если честно, я так и не понял, что вам от меня было нужно.
– Что мне было нужно? – эхом повторила Флоренс, тараща на него глаза. Ну что ж, по крайней мере, не притворяется, а говорит, как чувствует. Значит, не все потеряно. Надо сделать еще одну попытку. Флоренс опустила глаза и, помолчав, спросила: – Помните мюзикл «Моя прекрасная леди»?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
