– Этого я уж точно не помню. Но тогда я была совершенно уверена, что они очень культурные люди. Даже, что они не рядовые служащие.
– А какие?
– Не знаю. Давно это было. Не много же я узнал пока. Поэтому продолжал расспрашивать.
– Миссис Мантовани, а вы не можете вспомнить хоть одно имя?
– Нет. Да они, пожалуй, не называли своих имен.
– Как долго мальчик пробыл в заведении?
– Пока не достиг школьного возраста,
– Та-а-к… А как его привозили в начале недели?
– Вы хотите сказать, на каком транспорте?
– Именно это.
– Ну, главным образом, на автомобиле. На черном, наверно, на «Бьюике». Но случалось, и на фургончике. От неожиданности я вскинул голову,
– На фургончике?
– В каких обычно привозят всякую всячину. О, и еще вот что! Когда они однажды привезли его, кажется, это были как раз те мужчина и женщина, которые привезли его впервые, на них была какая-то пестрая одежда. Как у военных. Вы понимаете, что я имею в виду?
Постепенно начала вырисовываться какая-то картина.
– Вы сказали, миссис Мантовани, что чаще всего его привозили на автомобиле. А как еще было?
– Ну, пешком.
– Пешком? На тех дорогах бывали заторы? От города до заведения Харрисона добрых десять миль. Может быть, они приезжали на такси?
Она покачала головой.
– Не думаю. Если бы они привозил и его на такси, то останавливались бы на стоянке заведения, как они это делали, приезжая на собственных автомобилях. То ли на черном автомобиле, то ли на фургончике, А такси я никогда не видела на стоянке. Я часто выглядывала, когда привозили Ренни.
– Почему?
– О, в этом нет ничего удивительного. Знаете ли, в таком заведении никогда не происходит ничего особенного. И обращаешь внимание на каждую мелочь, чтобы хоть как-то скрасить будничную монотонность. Понедельник был особенно интересным днем. – ведь привозили назад много детей; посетители приходили за посетителями. Нашим любимым развлечением было наблюдать за стоянкой и пытаться угадать, где чьи папа – мама. Иногда случалось, что у нас укрывали своих младенцев актрисы из Голливуда.
– Итак, если я правильно понял, это означает, что в таких случаях сопровождающие ребенка приходили пешком?
– По всей вероятности. Только когда была хорошая погода, они не приезжали на автомобиле. И на такси не приезжали, Несколько секунд я просидел в задумчивости, потом встал.
– Очень вам благодарен, миссис Мантовани. Вы мне очень помогли,
– Не стоит. Я искренне беспокоюсь за маленького Ренни, Он заслуживает того, чтобы судьба ему улыбнулась.
Я уже перешагнул через порог, когда неожиданно она окликнула:
– Мистер Нельсон! Я быстро обернулся.
Они смотрела на меня, нахмурившись и, как видно, усиленно над чем-то размышляя.
– Мистер Нельсон… кажется, я что-то припомнила. Вы спрашивали, не помню ли я имя кого-нибудь из тех, кто привозил маленького Ренни.
– Да? – я шагнул поближе.
– Что ж, имен имя не помню. Но были среди них два оригинала. Один был с рыжими волосами и длинной бородой, такой большой шутник. Другой – с длинным и угрюмым лицом. Как обиженная каланча. Но и у этого было чувство юмора. Я припоминаю, что они постоянно подшучивали над нами и друг над другом. Итак чудно называли друг друга.
– Как же? – спросил я, волнуясь. Она стыдливо улыбнулась мне.
– Ну… словом…«новое царство» и «древнее царство». Увидев мою ошарашенную мину, она быстро продолжила:
– Конечно, может, это был всего лишь розыгрыш. Или я что-то не так поняла.
– Не волнуйтесь, миссис Мантовани. Глядишь, и это пригодится.
Я взял себе это на заметку и пошел к такси.
Уже вечерело, когда мы свернули на главную улицу Санта-Моники. Водитель одной рукой держал руль, а другой утюжил свой нос. Вдруг он слегка притормозил и повернулся ко мне.
– Скажите, мистер, вас ничего не беспокоит? Я стряхнул с себя одолевавшие меня мысли и попытался сосредоточиться.
– Что, например?
– Например, что за нами следят. Я быстро обернулся, но увидел в темноте только свет бесчисленных прожекторов.
– Кого?
– Серый спортивный автомобиль.
– С каких пор?
– Я заметил их еще в полдень.
– Так какого же дьявола не сказали? – накинулся я на него.
– Я не знал, чем дело пахнет. Я хочу жить долго.
– Тогда почему сейчас говорите?
– Потому что пожалел вас. Вы так уютно сидите здесь. И, кроме того, вы сейчас выходите. Я еду ужинать. Я подумал, лучше вам узнать, что нам сели на хвост.
– Спасибо.
– Куда вас отвезти?
– К гостинице.
– Вы уверены, что вы хотите туда?
– Конечно, уверен!
– Хорошо, мое дело спросить. В таких случаях пассажир обычно просит остановиться у подземного перехода, оплачивает такси, идет в переход и выныривает на другой стороне.
– Везите меня к гостинице!
– Как пожелаете, мистер.
Он затормозил перед гостиницей и протянул мне свою визитную карточку.
– Если я буду вам нужен, позвоните по этому телефону. Я оторвусь от кого угодно, мистер! Знаю город, как свои пять пальцев!
Я поднялся в свою комнату и даже не очень удивился, когда перешагнул через порог. Все мои пожитки валялись в беспорядке на полу, даже зубная паста была выдавлена из тюбика. Чемодан мой был распорот – следует признать, что работа была выполнена основательно.
Я поставил себе на колени телефон, и когда коммутатор отозвался, заказал Нью-Йорк. И телефон Джиральдини.
Некоторое время в аппарате раздавалось гудение, затем в нем послышался знакомый голос.
– Это я, ваш собутыльник, – сказал я ему, – и сейчас очень кстати был бы самый большой бурбон, в котором мало воды и не больше двух кубиков льда.
– И я бы не отказался, – сказал голос,
– Тогда порядок. Не дадите мне вашего шефа? Спустя несколько секунд на проводе был Джиральдини.
– Ну что, Нельсон, как дела?
– Спасибо, кое-как управляюсь. Скажите, вы мне навесили кого-то на хвост?
– То есть… что вы имеете в виду?
– Слушайте, Джиральдини. Я иду по следу и не люблю, когда мне приходится отвлекаться от работы. Кто-то с утра развлекается тем, что основательно изучает мой распорядок дня. Кроме того, похоже на то, что он любит мою зубную пасту.
– О чем вы говорите? Вы не сказали бы вразумительней?
– Зачем? Либо вы и так знаете, о чем речь, либо в игре замешан еще кто-то. Поступайте по вашему усмотрению.
И я положил телефонную трубку.
На следующее утро я выпил чашку кофе и запихнул в себя сэндвич с сыром. Как-то и завтрак, и Санта-Моника отбивали у меня аппетит. Не давала покоя мысль, что кто-то идет по моему следу.
– Вот так бывает с тем, кто отходит от своих принципов! – бранил я себя, ожесточенно сражаясь с сэндвичем. – Если за мной следит только Джиральдини, то мои дела не хуже, чем до сих пор. А что, если в меня вцепилась какая-нибудь конкурирующая фирма? Ведь я, по сути дела, не знаю, в какую игру играю. Что Джиральдини не сказал правды – это верняк. Так в чем же может быть правда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
