но пулевое отверстие под ней никуда не делось. Не ножом Ставридиса били, стреляли в него. И кто-то должен был слышать выстрел.
— Савушкин, остаешься здесь, а мы к Ставридису, — глянув на Чабанова, сказал Игнат. — Знаешь, где он живет?
— Ну да, подъезжали как-то с Валерой, братом моим. Черноморская улица, дом не помню… Тут недалеко.
— Пешком дойдем, — решил Игнат, глянув на служебный «уазик».
Возможно, Ставридис бежал к реке от своего дома. Возможно, там в него стреляли, а он каким-то чудом, несмотря на смертельное ранение, сумел бежать.
И действительно, чем ближе подходили к его дому, тем больше пятен, похожих на кровяные, попадались на пути. И на дороге, и на обочине, и на траве за ней. Почему-то раненый Ставридис шел или бежал криво, зигзагами. Может, петлял, спасаясь от выстрелов. Пятен все больше, все гуще. Метрах в двадцати от съезда к дому Ставридиса они вдруг обрывались. На самом же деле все здесь и началось. Здесь Ставридис и получил пулю. Вряд ли он шел к реке, когда появились убийцы. Скорее, завидев опасность, он бросился бежать, но пуля его догнала.
Жил Ставридис в небольшом доме из красного кирпича. Синий железный забор, такого же цвета недавно покрашенные ставни, новый шифер на крыше, гараж за домом с подъездом к нему. И забор недавно покрашен, и двери, крыльцо плиткой выложено. Собака возле будки — не гавкает, но рычит грозно. Дворняга с помесью овчарки, взгляд не злой, но настороженный и умный. Такая собака на гостей своего хозяина так просто не набросится. Вряд ли она гавкнула на Оксану, когда Ставридис ее приводил. Не так уж и давно это было, и месяца не прошло.
Калитка запиралась на врезной замок, открыть ее Игнат не смог.
— Ставрида один живет, — сказал Чабанов. — С матерью жил, так она в Кабардинку переехала, сестра у нее там, отец им дом на двоих отписал.
— Твой брат хорошо его знает?
— Ну как хорошо? Ставрида денег у него занял, отдавать не хотел. Ну, Валера попросил, вместе подъехали, я с ним поговорил. Сразу отдал! — усмехнулся Чабанов. — Через полгода!
— Если это сразу, то как он с другими рассчитывался?
— С кем-то рассчитывался, с кем-то нет. Манера у него такая, брать и не отдавать.
— Плохая манера. Даже болезнь, от которой умирают.
— Может, кинул кого-то крутого.
— Очень может быть.
Открылась калитка со двора соседнего дома, вышла пожилая женщина в красном байковом халате и белом платочке.
— А Миши сейчас дома нет! — сказала она, вытирая тряпкой заскорузлые от огородных работ руки.
Черноморской улицу назвали, видимо, для того, чтобы создать курортное настроение у отдыхающих, которые вынуждены были селиться здесь за неимением лучших вариантов. Чуть ли не самая дальняя от моря улица в поселке.
— А когда был?
— Когда был? — задумалась женщина. Голосок у нее звонкий, как у ребенка. И в улыбке что-то наивно-детское.
— Когда вы его видели в последний раз?
— Почему в последний раз? Что-то случилось?
— А вы не слышали, как сегодня ночью стреляли?
— Стреляли?
— Или утром.
— И утром не слышала.
— Ни утром, ни вечером?
— Вечером видела Мишу, — кивнула женщина, подслеповато разглядывая погоны на плечах Игната.
— Где видели?
— Он куда-то выходил.
— Куда-то?
— В поселок. Оделся модно, как обычно…
— Как обычно?
— Ну, если девушек гулять, — стыдливо улыбнулась женщина.
— Девушек домой водит?
— Дело молодое! — еще больше засмущалась соседка.
— Дело-то молодое, а девушка вчера была?
— Была. Приводил девушку. Хорошенькую, беленькую. В доме сховались.
— Может, еще кто-то с ними был?
— Не видела я никого. И не слышала… Как смеялась эта блондиночка, слышала.
— Когда смеялась?
— Ну, они уже обратно шли.
— Когда обратно шли? В какое время?
— После двенадцати… Жарко было, я окно открыла, так бы не услышала. Она так негромко смеялась. Нежно.
— Ночью, после двенадцати?
— Ночью. Я телевизор смотрела, что творится, что творится! Что будет?.. После двенадцати спать легла. Корвалолу напилась и легла. Слышу смех… Чрезвычайное положение, а им и горя нет!.. Ой, а вы не за этим пришли? — спохватилась женщина.
— Стреляли у вас на улице, мы за этим пришли.
— Кто стрелял?
— Вот мы и пытаемся это выяснить.
— Миша стрелял?
— Не слышали ничего?
— Нет!
— Миша с блондиночкой ушел, больше не возвращался?
— Возвращался.
— Вы слышали?
— Должен был возвратиться. Он всегда в таких случаях возвращается. Познакомится с девушкой, с женщиной, послушает с ней музыку, а потом домой ведет. Ну как домой, на базу отдыха, в частный сектор… Он ведь только с курортницами знакомится.
Игнат слегка скривил губы, вспомнив Оксану. Ставридис и с ней слушал музыку, а потом домой проводил.
— Проводит курортницу и домой?
— И домой.
— Вчера вы слышали, как он возвращался?
— Не слышала… Голоса какие-то слышала. А чтобы калитка хлопнула, не слышала. У него калитка громко хлопает, он резиной ее подбил, а все равно слышно…
— Какие голоса?
— Мужской голос. «Стой» крикнул.
— Крикнул?
— Не так чтобы громко. Приглушенно так крикнул, как будто за горло его кто-то держал.
— Кто-то крикнул? Или Миша?
— Да нет, не Миша. Голос Миши я бы узнала.
— Даже если бы его за горло держали?
— Даже если бы за горло держали, — кивнула женщина.
— Может, еще бы кого-то узнали?
— Может, и еще бы кого-то узнала. А этого не узнала!
— Незнакомый голос?
— Незнакомый.
— Но мужской?
— Мужской. Грубый такой.
— И кому «стой» крикнули?
— Не знаю.
— Мише?
— Может, и Мише. Он как раз вернуться должен был.
— А его возле дома караулили?
— Кто караулил?
— Так кто-то же крикнул.
— Ну да, кто-то крикнул. А потом побежал. Камни под ногами зашуршали. Гравийка у нас здесь, — сказала женщина и провела ногой под собой.
От дома к дому действительно вилась дорожка, щедро отсыпанная гравием.
— Хотите сказать, что человек, который крикнул, здесь стоял?
Игнат смотрел на пышный куст сирени, за которым ночью мог стоять убийца. Крона шелковицы над кустом закрывала уличный фонарь — отличное место, чтобы не привлекать к себе внимание.
— Значит, здесь и стоял.
— А потом отсюда побежал?
— Сначала пошел. Потом да, побежали.
— Побежали?
— Мне кажется, там их двое было. Или даже трое. И все побежали. Сначала пошли, потом побежали.
— А голос Миши вы слышали?
— Не слышала.
— А как стреляли, слышали?
— Да нет, не стреляли. Так, хлопнуло что-то.
— Как хлопнуло?
— Как будто палкой по газовому баллону стукнули.
— Негромко?
— Негромко.
— Но с металлическим отзвуком.
— С отзвуком?.. Да, с отзвуком. Было что-то такое из железа… — кивнула женщина. — Потом еще, и еще…
— Понятно… Пойдем зерна искать! — глянув на Чабанова, сказал Игнат.
— Какие зерна? — не понял тот.
— Истины!
Одну гильзу они
