чтобы показать матери.
Лиана сделала паузу, чтобы как следует полюбоваться свистком, а затем нежно коснулась красно-золотых волос, освобождая Гвинну от ее обязанностей. Девочка свернулась калачиком рядом с котом, и огромный зверь поднял голову со своих лап, чтобы позволить ей удобно устроиться на его передних лапах и небрежно прислониться спиной к его груди. Голова Бланшраха была размером почти со все ее туловище, но он громко замурлыкал и положил подбородок на ее хрупкое плечо, прищурив янтарные глаза.
Пылающие глаза Венсита следили за Гвинной, и рыжеволосый мужчина распознал яростную нежность в на мгновение неосторожном выражении лица волшебника. Эта нежность сделала больше, чем любые слова, чтобы завоевать его сердце, но он пока не был готов отказаться от своих сомнений.
- Предположим, - тихо сказал он, наклоняясь вперед, - предположим, я признаю, что ты тот, за кого себя выдаешь, и что, каким бы невероятным это ни казалось, я действительно важен. Давай даже скажем, что я должен тебе доверять. Но если я это сделаю, что - если это не звучит корыстно - сам получу от этого?
- Разумный вопрос, - мягко сказал Венсит. - И очень простой. Но у меня нет простого ответа. Я даже не могу обещать тебе твою жизнь, только ее смысл.
- Загадки внутри загадок, - вздохнул рыжеволосый мужчина.
- Конечно! - Венсит внезапно усмехнулся. - В конце концов, я волшебник. - Затем он устремил на молодого человека более добрый взгляд. - Но я обещаю тебе вот что. Я клянусь своим искусством, что когда-нибудь, если мы оба будем живы, ты узнаешь свое собственное имя и причину всех моих поступков. Кроме этого, на данный момент я не могу сказать тебе ничего больше. Не просто не хочу сказать, а не могу сказать.
- Боюсь, я в это верю, - неохотно сказал рыжеволосый мужчина.
- И, веря в это, ты позволишь мне вести тебя?
- А какой у меня еще есть выбор?
- Только тот, что я тебе описал, - мягко сказал Венсит.
- Тогда то, что нельзя вылечить, нужно вытерпеть, не так ли?
- Я рад, что ты так хорошо это воспринимаешь, - тон волшебника был сухим, как пустыня.
- Я бы не стал, если бы мог помочь этому!
- Думаю, что нет.
Венсит замолчал и потягивал чай, пока рыжеволосый мужчина медленно переваривал сказанное и пытался представить последствия своего собственного согласия. Дым от трубки Венсита вился странными завитками и узорчатыми облаками, которые, казалось, несли в себе тайный смысл, недоступный пониманию, и именно волшебник наконец нарушил молчание.
- Полагаю, тебе нужно имя, не так ли?
- Это может быть полезно, - едко сказал рыжеволосый мужчина, высоко вытягивая руки в зевке, выгибающем позвоночник. Он задержал растяжку на пару ударов сердца, затем откинулся на спинку скамьи. - Я не могу вечно оставаться "моим другом". Но имя человека должно что-то говорить о его жизни. Так не мог бы ты предложить какое-нибудь одно?
В его тоне сквозила неприкрытая ирония, но Венсит не клюнул на приманку.
- Имя - это очень личное, - возразил он. - Я предлагаю тебе выбрать что-нибудь для себя.
- Хорошо, - согласился рыжеволосый мужчина, скрывая любые следы разочарования, когда его зонд отскочил от брони молчания волшебника. - Как тебе "Кенходэн"? - спросил он наконец, в зеленых глазах блеснул горький юмор.
- Значит, ты помнишь Древний язык, - сказал Венсит.
- Кое-что из него.
- Тогда это хороший выбор, - спокойно согласился волшебник, и снова воцарилась тишина, подчеркнутая потрескиванием огня и шипением дождевых капель, умирающих в его пламени. Оба мужчины знали, что это имя означало одновременно принятие и вызов, поскольку на старом языке Высокого Контовара "Кенходэн" означало "рожденный из тишины".
* * *
Заговор грома, ветра и проливного дождя правил Белхэйданом, пока ночь приближалась к бурной кульминации. Даже самые оптимистичные в конце концов оставили надежду на затишье, и один за другим завсегдатаи "Железного топора" расплатились по счетам и уныло удалились в бушующую тьму. В конце концов, осталась лишь горстка несгибаемых, и Базел передал бар помощнику и присоединился к своим гостям на кухне.
Прислуга удалилась, оставив свою хозяйку с дочерью и гостями. Время сна Гвинны было сдвинуто в честь гостей, и она полулежала поперек передних лап кошки, а клыкастая голова мягко, но настороженно лежала у нее на коленях. Она сонно задремала, но ее мать сидела, погруженная в беседу с Венситом и человеком, которого теперь звали Кенходэн.
Недоверие Лианы было преодолено тем, что Венсит принял незнакомца, и теперь она сидела за столом напротив Кенходэна, рядом с Венситом, положив голову на плечо волшебника, потягивая чай и пытаясь помочь Кенходэну примириться с его искалеченной памятью. Она не могла быть на много лет старше его самого, и все же она подошла к разгадке его амнезии со спокойствием, далеко не свойственным ее годам. Ее живое чувство юмора никогда не было далеко от поверхности, но ее словесные выпады предназначались Венситу, а не Кенходэну, и в ней было что-то почти... материнское. Это было неподходящее слово, но оно подходило ближе, чем любое другое, которое он мог придумать, потому что за ее состраданием стояла мудрость, которая казалась странно неуместной в ком-то, кому не могло быть больше тридцати - максимум тридцати пяти. Однако, каким бы ни было "правильное" слово, он определенно не собирался жаловаться. Он нашел ее тихое сочувствие и принятие, теперь, когда Венсит поручился за него, успокоив незаживающую рану в его сознании, и маленькая группа погрузилась в теплый уют людей, которые слышат, как бушует непогода за уютной крышей.
И затем Базел ворвался в тишину, как веселый удар грома, его глубокий голос отдавался эхом, пока Гвинна не проснулась достаточно, чтобы попроситься на колени своего отца, в то время как Лиана шикнула на них обоих. Базел поднял свою дочь с ее насеста на скамейке, и глубокое мурлыканье Бланшраха заурчало, когда его голова нежно коснулась колена градани. Гвинна обвила руками толстую шею отца, когда он перекинул могучую ногу через скамейку Венсита и крепко прижал ее к себе. Лиана налила ему чай, и их взгляды тепло встретились.
- И не случилось ли так, что ты взяла и разгадала нашу тайну, любимая? - спросил Базел, сердечно обнимая ее и еще раз целуя волосы дочери.
- По крупицам, - безмятежно ответила Лиана. - По крайней мере, у нашего гостя есть имя,
