было подготовиться.
Эти торжества запомнятся его участникам надолго. Олег был в этом уверен. Даже то, что многие из приглашённых были основательно навеселе, играло скорее в плюс, чем в минус зарождающейся на глазах мировой славе Моцарта.
Иноземные посланники и титулованные благородные из их свит не могли скрыть зависти, когда благодарили регента и королеву Винора за столь чудесный и восхитительный приём.
Была, правда, и пара ложек дёгтя на этом празднике жизни, но никому это особо настроения не испортило. Даже не все заметили состоявшуюся в королевском парке дуэль. А уж на короткую беседу посланника Оросской империи с правителями Винора и их советниками вообще никто не обратил внимания.
Дуэль состоялась по причине перепившегося молодого глаторского дворянина, находившегося в Виноре в должности секретаря посланца короля Виделия.
— В роду ри,Фленетов алкаши были, но дураков, вроде бы, до этого не было, — просветила Клемения регента, когда они с частью, очень незначительной — мало, кто хотел отвлекаться даже на дуэльное зрелище и пропускать исполнение очередной музыкальной или песенной композиции, спустились со второго этажа центральной части королевского дворца, в парк, — Этот наглёныш в роду Фленетов первый такой глупый. И, похоже, последний.
Женщины этого средневекового мира отличались не просто равнодушием к кровопролитию, а интересом к такого рода жестоким развлечениям.
Поэтому, для Олега не было ничего удивительного ни в спокойствии Клемении перед предстоящим убийством — по взаимному уговору сторон, дуэль должна была вестись до смерти одного из дуэлянтов, ни в том, что большинство зрителей, вышедших посмотреть, как два человека станут рубить и колоть друг друга мечами, были женщинами.
Не зная Фленетов и истории их рода, с выводами королевы насчёт глупости молодого виконта и его ближайшей печальной участи, Олег был полностью солидарен.
Основательно набравшийся халявного кальвадоса виконт, вдруг вспомнил о своём давнем желании поухаживать за баронессой Прилой Ерон, ставшей в замужестве ещё и баронессой Гирвест. Не долго думая, этот молодой наглёныш — как его правильно назвала Клемения — принялся приставать к жене Лешика. А когда Прила не выдержала, вытащила мужа, который в это время усиленно напаивал аргонского посла, из-за стола, чтобы станцевать с ним танец и заодно наябедничать ему на приставалу, то виконт решил громко и вслух высказать наболевшее.
В принципе, сказал-то он правду — Прила действительно была раньше бедной провинциальной приживалой при Глаторском дворе, и она на самом деле была рада любому знаку внимания со стороны кого-то, хоть немного знатного или богатого — а что ещё оставалось делать и как себя вести молодой девушке-сироте, владевшей полу-разорённым баронством в глухом уголке королевства, и живущей на подачки младшей принцессы? — и наверняка с тоской и надеждой смотрела на одного из богатейших женихов королевства — виконта и наследника графства ри,Фленета.
Но не всякую правду надо говорить, а уж тем более ставить в вину Приле то, что после замужества она стала вести себя по другому. Да ещё и использовать в отношении её крайне неприятные эпитеты.
Барон Лешик Гирвест имел своеобразный жизненный опыт. Значительная часть его жизни прошла в крайне сомнительных компаниях, с которыми он и сейчас, исполняя волю своего шефа, продолжал поддерживать контакты. Так что, начало традиционной аристократической ссоры мало на такую походило — Лешик, коротким ударом по лицу, сломал виконту нос. Причём, сделал это выверено, несмотря на охватившую его злость — иначе, он мог бы и легко убить ри,Фленета, барон это отлично умел делать голыми руками.
Последовавший следом вызов на дуэль был уже неизбежен, и даже проморгавший успехи своего подчинённого посол южного королевства ничего был не в силах изменить. Лешик всё рассчитал точно.
— Я не хочу, чтобы он его сразу убил, — сказала Прила, которая, естественно, не могла не присутствовать на таком событии, Клемении, своей подруге, — Он меня ещё в Глаторе достал.
Судя по взгляду и лёгкому намёку на улыбку, проскользнувшему в уголках губ королевы, при глаторском дворе скорее баронесса доставала виконта. Но напоминать об этом Приле Клемения не стала.
— Ты так уверена в своём муже? — лишь уточнила она, — Ри,Фленеты всегда были хорошими фехтовальщиками. А у этого, — она кивнула на почти протрезвевшего виконта, разминавшегося возле беседки в окружении четвёрки своих земляков, — Вообще слава лучшего мечника Глатора.
Прила только усмехнулась и отвечать не стала. Она была абсолютно уверена в своём муже. Как, собственно говоря, была в Лешике уверена и сама королева, которая и вопрос-то задала, чтобы немного уязвить подругу — уж очень, по её мнению, та в последнее время стала драть носик кверху.
Олег давно уже перестал обращать внимания на местные рейтинги мастерства. Лучший мечник тренажёрных залов и подставных дуэлей до первой крови с заведомо слабыми или поддающимися противниками — это одно, а реальный опыт многочисленных схваток бывалого бретера — это совсем, совсем другое.
Поэтому ожидать того же, что в родном мире Олег часто видел в фильмах про единоборства, он не собирался. Это несчастного Рокки плохой русский Иван Драго мутузил почём зря весь фильм и лишь в самом конце кино, воодушевлённый музыкой американского гимна и любящими глазами своей девушки простой американский парень, уже превращённый в отбивную, находил в себе остатки сил и побеждал.
В этом фэнтезийном мире не стоило и надеяться на нечто подобное. Лешик всю короткую схватку уверенно наносил удары в самые болезненно-чувствительные точки, причиняя виконту жуткую боль, а когда глаторец готов был уже сдаться, точным ударом остриём меча в горло оборвал его жизнь.
— Да! — Прила радостно захлопала в ладоши и бросилась обнимать мужа.
И никого такое её поведение не удивило. Остальные зрители в большинстве своём тоже испытывали удовлетворение — свой побил чужого. Недовольными, понятно, остались только земляки убитого, но высказывать ничего не стали. Всё было по правилам.
— Посланник Оросской империи хочет вас поблагодарить и откланяться, — сообщила Гортензия Олегу и Клемении, когда они вернулись в зал.
— Это вон тот большой человек, если я не ошибаюсь? — усмехнулся Олег, глядя на разодетого в шерстяной костюм мужчину. Это летом-то! — Он, бедняга, поди совсем упрел. Давай его сюда поскорее, Гора, а то, боюсь, у нас тут ещё один труп сейчас будет. От теплового удара.
— Ороссец не тот, кто не мёрзнет, а тот, кто тепло одевается, — Гортензия сформулировала местный вариант одной земной поговорки, — Ты за него не переживай. Но позвать, позову.
Прощание с посланцем северной империи вышло гораздо более долгим, чем Олег ожидал. Говорил этот большой и широкий мужчина так витиевато, что Олег потерялся примерно на середине его излияний и дальше уже
