– В ноябре они перешли на более усовершенствованные печатные станки, которые приводятся в движение паром, – сообщил Хавергал.
Он решил воспользоваться удобным случаем и попытаться вытянуть деньги под предлогом вложений в новое изобретение. Теперь он чувствовал, что именно на это нужно сделать основную ставку, и приготовился прочитать целую лекцию о паровых печатных станках.
– Подумать только, – удивилась Виолетта.
– Этот станок выдает тысячу сто страниц в час. Изобретатели считают, что его можно еще усовершенствовать – довести до тысячи восьмисот. Ручной станок делал всего двести пятьдесят страниц. Аппарат изобрел некий Кёниг, немец. Скоро его также введут в действие для печатания книг. Тогда нас совсем завалят слащавыми романами о печальных героинях и зловредных героях.
Виолетта усмехнулась. Последняя фраза, очевидно, предназначалась Летти, и она сказала:
– Вы забыли, сэр, об одной весьма существенной особенности романа, ведь в нем еще присутствует и положительный герой. Я думаю, что женщин он-то в основном и привлекает. Поэтому они читают романы. По крайней мере, я увлекаюсь только положительными персонажами, – добавила она и посмотрела на него с вызовом.
Хавергал состроил гримасу.
– Извините, дорогие леди, за мою оплошность. Я совсем не подумал, какое впечатление могут произвести мои слова на благочестивых дам. Но я не думал ничего плохого, клянусь вам. Я сам читаю эту чушь в огромных количествах. – Он лихорадочно вспоминал, что из легкого чтива попадалось ему в последнее время. Надо было спасать положение. – Вот, к примеру, Вальтер Скотт. Я обожаю его.
Женщины обменялись удивленными взглядами, что позволило ему заключить, что Вальтера Скотта они относили к вполне серьезному чтению, и он совсем сник.
– А «Монах» Люиса или «Замок Отранто» Уолполла?
– Но вы же не хотите назвать чушью «Замок Отранто»?! – воскликнула Виолетта.
– О, конечно нет, если это и халтура, то весьма приятная, читается неплохо, – рассмеялся он над своей собственной остротой. В его смехе было что-то захватывающее дух.
Летти улыбнулась.
– В отличие от совсем негодной чуши, наводящей тоску, как, например, Платон, – заметила она. – Никто так не обманул моих ожиданий, как Платон. Помню, как я занялась его «Государством», надеясь набраться мудрости. Начала, конечно, с главы «Женщина и семья», но прочитав, что он пишет про этот пол, вы, наверное, поняли, какой пол я имею в виду, – тот, что во всех отношениях лучше противоположного, – так вот, когда я прочитала про этот пол, я отшвырнула том в сторону и больше его не открывала.
– И все же он намного снисходительнее к женщинам, чем многие другие философы, – озорно блеснул глазами Хавергал, желая подзадорить дам.
– Это избавляет меня от необходимости читать этих других. Особенно мне не понравился Главкон, сущее ничтожество, не может мысли выразить нормально, все время «конечно», «точно» и «согласен». Представляю его как живого: то и дело дергает свои завитушки на лбу и жеманно улыбается.
Хавергал прочнее уселся на подлокотник дивана и сказал:
– Видите ли, предметом философии не является сравнительная оценка мужчин и женщин. Она занимается более широкими проблемами, например, смыслом жизни, настоящей и будущей.
– И здесь я не обнаружила ничего поучительного, милорд. Что касается размышлений о вечности, то здесь ваш Платон проявляет непоследовательность. Он не доказывает, что у человека есть душа, но безапелляционно заявляет, что душа не может умереть, потому что она настолько дурна, что это зло делает ее бессмертной. Весьма безответственное замечание, по меньшей мере.
– Согласен с вами, – сказал Хавергал и добавил шутливо, теребя себя за прядь на лбу: – Я буду вашим Главконом. Платон никогда не был моим любимым философом. Он слишком стар и жил слишком давно. А вы читали Канта, мисс Бедоуз?
– Я о нем впервые слышу, – ответила Летти.
– Вы должны позволить мне прислать его книгу на следующей неделе.
Они побеседовали еще минут десять, но тут Хавергал обнаружил, что стал ей слишком горячо возражать. Тогда он взял газету и поднялся, чтобы попрощаться на ночь.
– Этот отчетливый шрифт превращает полезное чтение перед сном в чистое удовольствие, – сказал он и, поклонившись, вышел.
– Производит очень неплохое впечатление, – заметила Виолетта, когда они остались вдвоем.
– Меня удивило, что он интересуется философией.
– А герцог просто очарователен. Конечно, ему недостает роста. Я думаю, как он будет выглядеть на балу.
– Все равно они оба мошенники, Виолетта. Хавергал специально подстроил визит Краймонта, чтобы произвести впечатление и заставить меня открыть для него кошелек. Он думает, что мне будет неловко отказать герцогу. Но он заблуждается. Скажу повару, что завтра мы не обедаем дома. Но на следующий день приглашу и герцога, и Хавергала на наш званый обед.
– О, Господи, – только и могла выговорить Виолетта.
Глава 4
– Немного рановато, чтобы лечь спать, – сказал Катл хозяину, когда Хавергал вошел в отведенные ему покои.
Слуга Хавергала выполнял двойную обязанность: как лакей и как боксер, которого содержал Его Светлость. Свои обязанности слуги он не считал главным для себя занятием и относился к ним очень легко. У него была прекрасная фигура, приятное лицо, обрамленное густыми белокурыми волосами. Украшением лица можно было назвать голубые глаза и даже бесформенный нос, типичный для борцов, его не очень портил.
– Я не собираюсь ложиться. Как только дамы уйдут к себе, я выйду прогуляюсь.
– По-тихому, да? Сказать Круксу, чтобы был наготове?
– И да, и нет. Все зависит от обстоятельств.
– Как так?
– Я действительно улизну тайком. Но собираюсь обойтись без кучера, чтобы никто не заинтересовался, почему мои лошади исчезли из конюшни.
– Куда вы пойдете? – допытывался Катл с непринужденностью человека, разговаривающего с лордом на равных.
– Это тебя не касается. Твое дело пробраться вниз, чтобы тебя не заметили, и проследить, чтобы дверь не заперли. Я приду ночью и должен войти незамеченным.
– Лорел-холл не такой дом, где можно откалывать подобные номера. Бедоуз – опытный старый черт. А провинциальные дамы – они сразу учуют, если замешана юбка.
– Ну, у тебя уж слишком богатое воображение, Катл. Кто сказал, что здесь замешана юбка?
– Но вы же поедете к герцогу. Куда же еще вы можете поехать?
Хавергал проигнорировал его слова.
– Сбегай вниз и постарайся узнать, когда леди ложатся спать.
– В одиннадцать. Я уже узнавал.
– Черт! Сейчас только десять. Краймонту придется ждать целый час. Придется лезть через окно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
