исказившимся до неузнаваемости голосом. Изменилось и ее лицо — изо рта показались клыки, нос ввалился и превратился в две узкие щели, а глаза выкатились из глазниц, как при Базедовой болезни.
— Прощаю! — заорал я в ответ, отшатнувшись.
Девушка тут же приняла свой прежний облик, улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй. А вместе с ним мне в рот влетело нечто маленькое, беленькое и очень-очень вкусное.
— Тогда вот тебе мой дар. Не восприми как проклятье.
— Спасибо, — только и смог проблеять я, рефлекторно глотая странную субстанцию. Хотя о каких рефлексах может идти речь, если я сейчас не я, а дух бесплотный?
— Ну, чего смотришь? Вали отседова! То, что тут сейчас будет, уже не твоего ума дело!
С этими словами Семенова толкнула меня в грудь и медленно повернулась к огромному черному существу, уже окончательно воплотившемуся у нее за спиной в нечто страшное и похожее на персонажа некогда популярной компьютерной игры «Diablo-II».
Меня же начало втягивать обратно в собственное тело, но происходило это как-то тяжко, медленно, с надрывом, словно бы мое тело уже и не моим было. Даже нет, не так: словно прибыло в мое тело гораздо больше, нежели ранее из него убыло. Это как пытаться в полный кувшин долить еще столько же воды, сколько в нем уже имеется. Последним, что я услышал от странной женщины (все-таки я не был уверен, что это была именно Семенова) — обращение к тому, кто за ней пришел:
— А все, милок, опоздал ты. Нет на мне греха-то больше. Ну, того, из-за которого ты нагрянул, во всяком случае…
Глава 4
Знаете это чувство, когда вы несколько лет подряд выполняете какую-то рутинную работу, а вам при этом на нее все жалуются — мол, то, что вы делаете, приносит дискомфорт и даже боль. Вы же как ни в чем не бывало продолжаете делать своё дело и внимания на такие жалобы не обращаете. А что поделать, работа такая. Но в итоге настаёт день, когда вы на собственной шкуре испытываете то, что чувствовали те жалобщики. Именно в такие моменты вас настигает озарение: «Ого! Так вот оно как на самом деле!»
У меня так было дважды. В первый раз — с зубной анестезией. По первому своему образованию я зубной врач, так уж вышло. В военное училище меня после школы не взяли — не прошел по состоянию здоровья. Пришлось в спешном порядке искать, куда поступать. Альтернатива учебе в виде армии в семнадцать лет мне никак не улыбалась. В общем, из всего, что тогда было предложено на рынке профессионального образования, самым адекватным показался медицинский колледж. Туда-то я и поступил на зубоврачебное отделение. Не путать с зубными техниками — это разные вещи. Я именно что зубы лечу. Кариесы там всякие, пульпиты, несложные удаления и так далее по списку. После армии, правда, мне все же пришлось получать высшее образование, поскольку так вышло, что зубные врачи со средним специальным образованием стране оказались не нужны. Стоматологов с вышкой как грязи, а тут еще и мы со своими тремя годами обучения по программе «взлет-посадка». В общем, поднапрягся, сдал ЕГЭ и прорвался на бюджет в один из столичных медицинских ВУЗов.
Так вот, еще в институте мне повезло найти подработку по первой специальности. И при каждом удалении жевательного зуба на нижней челюсти я применял, как мне всегда казалось, оптимальную анестезию. А пациенты жаловались, говорили, что сам укол ужасен, что до того, как подействует препарат, они испытывают нестерпимую боль. Я, глупый, до поры до времени на такие жалобы внимания не обращал, поскольку свято верил, что подобный «укольчик» не может быть настолько болезненным, как его описывают некоторые пациенты. Ну, другие же терпят — и ничего. Но однажды случилось мне самому расстаться с зубом, и один из моих коллег засандалил мне по такому случаю ТУ САМУЮ анестезию, так полюбившуюся мне еще с колледжа. Ощущения, как оказалось, буквально «вырви глаз»! Игла при этой анестезии умудряется чуть ли не в «гусиную лапку» проникнуть (это такое нервное сплетение на лице). Да, бесспорно, после такой анестезии можно пару часов человеку операцию делать на челюсти — вырубается половина лица, да так капитально, что даже при имплантациях такую анестезию применяют. Но те ощущения, которые испытывает пациент перед наступлением обезболивания, простыми словами не передать. Прострелы бывают такие, что и в глазах темнеет, и до потолка подпрыгиваешь.
Это я к чему сейчас так подробно про медицинские манипуляции рассказываю? Просто после своего триумфального возвращения в подлунный мир я практически сразу сделал для себя пару выводов, один из которых звучал примерно так: «Без острой необходимости непрямой массаж сердца делать людям не стоит». Второй раз в своей жизни я на собственной шкуре испытал то, что сам неоднократно с другими людьми вытворял.
Это умозаключение само пришло на ум, поскольку я не просто чувствовал себя неважно после нескольких циклов «массаж — два вдоха», который мне самоотверженно проводил наш реаниматолог Семен Борисович Зубков (надо же, вспомнил его полное имя!). Нет, я чувствовал себя отвратительно. Ощущения были, словно на меня сверху положили бетонную плиту из тех, что используют в строительстве домов в качестве перекрытия между этажами. Положили и просят дышать самостоятельно. Ну, или если из более тривиальных сравнений, то про такое самочувствие обычно говорят «по мне словно катком проехались».
Какой там дышать, мне просто лежать сейчас было больно. Любое микроскопическое движение или легкое сотрясение вводили тело в судорогу, заставляли морщиться и видеть перед глазами всполохи искр. Самопроизвольным дыханием в моем случае даже не пахло. Каждый вдох — все равно что подвиг. Приходилось тщательно контролировать все мышцы, напрямую задействованные в дыхательном акте. И не просто контролировать, а при каждом цикле их произвольно напрягать. Обычно мы вообще не задумываемся, как именно дышим. Вот сейчас, читая эти самые строки, сколько вдохов вы совершили? Не знаете? А все потому, что в норме этот физиологический акт выполняется автоматически и не требует подключения нашей воли.
После активного участия в моей жизни реаниматолога Семена ребра мои словно вышли из чата. Каждое движение грудной клетки и диафрагмы (а при дыхании чаще всего задействованы именно эти мышцы) приводили к ужасно болезненным ощущениям. Пришлось на ходу пробовать иные варианты, чтобы дышать. Например, дыхание животом, то самое, что практикуют в йоге. Попробовал, стало чуть легче. Голова немного прояснилась, на щеках появился
