с перевязанной уже головой сидел за столом.
Напротив него обнаружился невысокий человек.
― Меня зовут Карлсон, Ипполит Карлсон. Что вы делаете в моём доме? Как подошли ключи? Что значит «дом похож»?
Хозяин говорил по-русски тихо, надтреснутым голосом. Так, наверное, могло бы говорить шведское машинное масло.
― Ипполит? ― прошелестел комсомолец.
― Да, меня назвали в честь деда.
Женщина отговорила своего Ипполита вызывать полицейских, потому что заезжий гость был явно не в себе.
Он бормотал что-то о предательстве, о Родине, и Карлсон понял, что его деньги и серебро в безопасности ― это не вор.
Они стали жить вместе, молодой человек быстро выучил чужой язык. Да и женщина нахваталась от него разных русских слов: гость обладал лёгким даром нравиться. Понемногу он заметил, что женщина проявляет к нему интерес, и однажды они оказались в кровати все вместе.
Так они прожили довольно долго, но Карлсон вдруг исчез.
От него осталась только записка на холодильнике.
Карлсон сообщал, что его измучила тоска, и если один ключ подходит к двери, то и другой ключ, привыкший ко многим оборотам, найдёт свою скважину. Шведская семья распалась, теперь молодая пара спала в кровати вдвоём.
А Карлсон в этот момент брёл по Москве, сверяясь с адресом.
Он увидел странно знакомый дом в стиле экономной архитектуры двадцатых (в голове пронеслось что-то вроде «Баухаус» и «конструктивизм»), но размышлять было некогда, он уже почти достиг цели.
Добравшись до двери, вставил ключ в замок.
Он не успел повернуть этот ключ, потому что дверь открылась. На пороге стояла женщина с усталым лицом, за край халата держался мальчик с испуганными глазами.
― Здравствуйте, Галя, ― сказал Карлсон, будто спихивая камень с плеча.
Маленькая семья в Швеции тем временем увеличилась. Бывшая жена Карлсона родила девочку.
Прошли годы, и исчезла страна, откуда приехал её отец.
Молодая женщина решила посмотреть на развалины. Общий вид её не впечатлил, и перед отъездом она решила навестить загадочный адрес, который нашла в прощальном отцовском документе.
На лестнице в этом доме сидел на корточках и курил высокий парень в кепке. Лестница была покрыта шелухой от семечек. Парень спросил гостью, не из собеса ли она. Она на всякий случай кивнула, и тогда он ввёл девушку в квартиру, где в дальней комнате лежал старый Карлсон.
― Ты приехала, ― прошептал он с облегчением.
― Это не я. Я её дочь, но тоже Надья.
― Неважно. Всё равно.
― Я хотела спросить, как ты выучил русский язык? И откуда у тебя такое имя?
― Меня назвали в честь деда, ― ответил Карлсон. ― Он был русский эмигрант, бывший депутат Государственной думы. С тех пор в нашей семье чередовались имена «Ипполит» и «Матвей»… Матвей, мальчик…
Парень вошёл в комнату.
― Матвей, мальчик, познакомься. Это моя Надя приехала.
Молодой человек спрятал бычок за спину и широко улыбнулся.
2022
Лавры шумят
Кофейник стоял на камнях, и пламя лизало его бока. Команданте варил себе кофе сам, хотя любой из его бойцов почёл бы это за честь.
Тут он был майором, советником. Какая разница, как переводить на испанский звание «комбриг». Как говорил его друг, чех Павличек, ровно такая же, как между словами «милостивый государь» и «государь император».
Он инспектировал аэродромы, делая последние приготовления. Военно-воздушные силы республики замерли перед завтрашним наступлением, как птицы, готовые разом слететь с дерева. Подчинённые спали, а русская переводчица храпела как слон. Он отнёс кофе часовым и сейчас остался у огня один. В такие минуты он вспоминал родину ― узкие улицы, дождь, мокрые булыжники мостовой. Он не был там целую вечность. То, что у пролетария нет национальности, не отменяет тоски по родному городу.
А ещё он всю жизнь хотел летать. Именно поэтому он покинул Стокгольм ещё подростком и переехал сперва в Вену, а потом в Прагу ― в университете он учился аэродинамике, а по ночам читал Маркса.
Поэтому он переделал своё имя на Йозеф.
Но студенческая жизнь сыграла с ним странную шутку. Напившись в трактире «У чаши» он со всеми орал «На Белград!», про себя думая, что наконец-то началось, и эта война сметёт глупые границы между людьми. В небе ведь нет границ.
Но пили друзья крепко, и, очнувшись через несколько дней, он увидел себя на нарах, в чужой военной форме.
― Позвольте, но я же швед! ― кричал он вахмистру. ― Я Йозеф Карлсон! Я не подлежу призыву.
Тот отвечал ему смехом.
Сперва Карлсон стал денщиком у одного поручика. Поручик был молод, сущий малыш, но у него была отнюдь неюная жена, требовавшая ласки. Потерпев немного, Карлсон сам запросился на фронт.
Там у него получилось подняться в воздух ― правда, летал он на привязи, на воздушном шаре. Сверху в бинокль были хорошо видны позиции русских ― вот беззвучно возникают белые облачка в том месте, где стоят их пушки, вот слышен полёт снаряда и разрыв, а вот осколком перебивает трос, и воздушный шар, повинуясь ветру, начинает движение на восток. Разглядывая непроходимый лес, Карлсон пытался понять ― это уже Сибирь, или ещё нет.
Шар снизился и запутался в кронах деревьев. Карлсон обнаружил, что прожив до половины жизнь, наконец-то заблудился в сибирском лесу.
Нет, тут — не Сибирь, он понял это, когда в какой-то деревне его взяли в плен женщины, носившие вёдра на длинных палках и тосковавшие о мужьях. Он был пленным у них год, а потом ещё год пленным у другой деревни, куда его сменяли за муку. С тоской он смотрел в небо, в котором однажды увидел аэроплан.
У русских началась революция, и Карлсону пригодилось чтение Маркса. Он стал военным комендантом Бугульмы.
Рядом стояли лагерем красные лётчики ― три самолёта на ровном поле. Карлсон упросил научить его летать, и это оказалось несложно.
«Красные самолёты будут летать быстрее чёрных», ― говорил ему учитель, и Карлсон повторял эту фразу раз за разом.
Когда фронт передвинулся на восток, Карлсон запер комнату коменданта и передал ключ дежурному. Он улетел вместе с красной эскадрильей. Там, в Сибири, он стал коммунистом.
Потом, уже после войны, он летал на «фарманах» и «ньюпорах», поднимал в воздух «сопвичи» и «альбатросы».
Как-то, на спор Карлсон пролетел на «Илье Муромце» под Дворцовым мостом.
Наконец, началась история новых машин, и новых битв, сперва его послали в Китай, где он дрался с
