— Вы чего сюда припёрлись?! — перешёл в нападение Кузьмич. — Договорились же: вы в Глухих стоите, мы — здесь.
— А здесь, по-твоему, что?! — орал Лёва. — Это же и есть Глухие! Абориген хренов!
— Вы целы? — выгребал к тонущей лодке Качалов. — Никого не задело? Михалыч, ты как?
— Глухие вон где!.. — орал Кузьмич. — А здесь… это…
Он огляделся и растерянно сел на дно лодки, губы его что-то беззвучно шептали.
Лёва и генерал быстро перебросили оружие и вещи в целую лодку, затем перебрались и сами. Раймо успел привязать к тонущей лодке линь — та медленно скрывалась под водой. Пришлось даже потравить верёвку, глубина оказалась приличная.
— Ты, Кузьмич, каким номером палил? — поинтересовался Михалыч, провожая глазами пузырики воздуха, что обильно пошли из-под воды в месте, где утонула лодка.
— «Пятёрка», — тускло ответил Кузьмич.
— Кучно пошла!.. — похвалил генерал. — Аккурат между нами…
— Ныряй теперь, стрелок! — немного отошёл Лёва. — Лодку доставать надо. Мотор тоже жалко, отличный был мотор. Я его отладил… э-эх!
— Глубоко здесь, — нагнулся над бортом лодки Кузьмич, всматриваясь в черноту воды.
— Да уж с головкой будет… — пообещал Лёва.
Кузьмич молча стянул телогрейку, снял свитер…
Через минуту он стоял в лодке в одних бязевых кальсонах и ушанке. Все молча смотрели на его дрожащее тело. Кузьмич сел на борт лодки, свесил ноги к воде, дотронулся — и тут же поджал их: холодно…
— Я, мужики, плавать не умею… — признался Кузьмич.
И такой у него жалкий был вид, что все рассмеялись.
Совсем рядом с лодкой шумно плюхнулись на воду две здоровенные утки. На светлой глади их тёмные тела видны были отчётливо.
— Сволочи!.. — пробормотал Кузьмич. — Чувствуют они, что ли, когда не до них?..
Михалыч разделся. Быстро перелез через борт и тут же нырнул. Линь в руках Раймо легко подрагивал, затем натянулся…
Что творилось под водой, увидеть было невозможно. Все молча сидели и ждали Михалыча.
Он неожиданно вынырнул совсем рядом с лодкой.
— Подцепил? — заискивающе поинтересовался Кузьмич.
Генерал ничего не ответил. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он вновь ушёл в темноту воды. Снова все застыли в тягостном ожидании… Казалось, что прошло несколько минут: так долго Михалыч не показывался.
— Может, запутался? — снова подал голос Кузьмич: он внутренне ощущал свою вину и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. — Подёргай линь-то! — попросил он Раймо. — Тут такое дно, никто не знает… что там.
Остальные тоже заволновались: Михалыч всё не показывался.
Линь в руках Раймо натянулся, дёрнулся.
Прошло ещё несколько секунд — и генерал наконец-то с шумом выплыл на поверхность. Тяжело дыша, он вцепился в борт. Женя помог ему залезть в лодку.
— Ну что? — спросил Кузьмич. — Порядок?
Михалыч молча стал одеваться.
— Значит, сейчас подтянем к камышам и затащим на них… — проявлял свою активность Кузьмич. — Там мелко. Мотор снимем…
— Сначала сапоги снимай! — приказал ему Михалыч.
— Зачем? — не понял Кузьмич, но сразу стал стягивать свои резиновые сапоги. — Сапоги-то зачем?
— Лодку латать будем, — объяснил ему Лёва, — на заплаты пойдут твои шузы…
На малых оборотах пошли к камышам, вытягивая из воды затонувшую лодку. Затем мягко затащили её плоское днище на примятые стебли растений.
Лёва и Женя принялись клеить корпус лодки. Кузьмич внимательно наблюдал, как безжалостно режут его сапоги.
— Слишком большие куски берёшь… — попробовал он вмешаться в процесс ремонта. — Ты с верха бери, там и резина потоньше будет…
— Молчи… — посоветовал Лёва. — Всё одно: все уйдут. Ещё может и не хватить… У тебя есть ещё что резиновое? — Лёва оглядел егеря с головы до ног.
— Больше ничего такого нет!.. — быстро ответил Кузьмич.
— Штаны у него брезентовые, — посмотрел на него Качалов, — замасленные хорошо, воздух держать будут… Их тоже можно на заплаты пустить.
— Угу, — согласился Лёва, — вот их можно как раз брать с низу, где потоньше и засаленнее…
— Ладно вам! — понял, что над ним подшучивают, Кузьмич.
Он порылся в своём сидоре, достал флягу и протянул Михалычу:
— Выпей…
После генерала фляга стала передаваться по кругу. На утреннем холодке самогонка пошла хорошо, даже Раймо не стал отказываться. Туман повис над водой, сквозь него проглядывали верхушки камышей. Птицы начали просыпаться, несмело подавая свои голоса. Где-то совсем рядом плеснула крупная рыбина, гулко ударив хвостом по воде. Раймо не выдержал и потянулся за спиннингом…
Дав леске слабину, он ловко метнул блесну в воду. Все на мгновение замерли, наблюдая, как скользит натянутая леска. Раймо медленно втянул леску назад — ничего. Он так же, не спеша, сделал ещё один бросок — тут же ударило так, что спиннинг зазвенел. Катушка провернулась… Раймо с трудом остановил её бешеное обратное вращение.
Леска гуляла из стороны в сторону, затем пошла куда-то вниз, потом — к камышам. Как только леска давала слабину, Раймо тут же подтягивал. Неожиданно прямо рядом с лодкой прошла, разрезая водную гладь, тёмная торпеда туловища рыбы. Кузьмич чуть не свалился в воду, пытаясь ухватиться за гуляющую над водой леску. Раймо удалось подвести рыбину поближе. Можно было увидеть, как огромная пасть глотнула воздух и затем резко пошла в глубину.
— Вытягивай! — не выдержал Кузьмич.
— Сам знаю, не даёт! — заорал по-английски Раймо. Потом он в азарте перешёл на родной язык: — Здоровая, сволочь! Я поведу вдоль лодки, а ты хватай её! За жабры хватай!
Спиннинг изогнулся в дугу и дрожал от напряжения. Раймо обеими руками вцепился в его цевьё, стараясь не потерять равновесия на шатком надувном дне.
— Давай! Я подхвачу! — перегнулся; через борт Кузьмич. Михалыч еле успел; подхватить его, чтобы тот не вывалился в воду.
— Веду! Сейчас на поверхность вытяну! Ты хватай её за хвост! За хвост хватай! — орал на финском Раймо.
— Возьму, не волнуйся! — пообещал Кузьмич и приготовился.
Раймо с усилием подвёл рыбу к лодке. Кузьмич изловчился и подхватил её поперёк туловища. Он оперся боком на борт и вырвал рыбину из воды.
Все радостно заорали…
— Вот она, голубушка! — закричал Кузьмич, поднимая её над собой.
Она изогнулась в его руках, ударила хвостом по лицу и, выскользнув, мягко шлёпнулась о борт лодки, подскочила и плюхнулась в воду. Какое-то мгновение её ещё можно было увидеть рядом с лодкой, но потом она резко ушла в глубину.
— Я же говорил тебе — держи её за хвост! — заорал по-фински расстроенный Раймо. — Упустил! Такую отличную рыбу упустил!
— Чего упустил?! Она меня так стеганула, никто бы не удержал! — орал в ответ Кузьмич, чувствуя свою вину, но всё ещё находясь целиком под впечатлением, от лова рыбины.
— Её надо было сразу на дно! Мог бы сесть на неё, если не умеешь держать! — продолжал кричать Раймо.
— Я не умею?! Да я столько и таких ловил!..
— Не надо ссориться, горячие финские парни! — остановил их ругань Михалыч.
Все рассмеялись. За ними засмеялись Раймо с Кузьмичом.
— Как она тебя хвостом-то! — показывал егерю Раймо. Он всё ещё говорил по-фински. — Ты чуть за борт не выпал!
— Ага! В азарте чуть за ней в воду не нырнул! — соглашался, смеясь, Кузьмич.
Качалов и Соловейчик покончили с ремонтом расстрелянной лодки. Они стояли в камышах и ждали, когда вторая лодка заберёт их к себе.
— Кузьмич! — вдруг изумился генерал. — А на каком языке ты с нашим гостем разговаривал?..
— Не знаю… — егерь поскрёб в задумчивости затылок. — Кажись, на своём…
— Как же тогда вы друг друга поняли? Ведь и он на своём кричал? — резонно заметил Михалыч.
Этого уже Кузьмич объяснить не мог…
Солнце, как всегда, появилось неожиданно. На мгновение оно погрузило всё вокруг в мёртвую тишину, чтобы потом разорваться шумом и яростью мира; казалось, природа сама удивляется этому таинству — рождению нового дня.
Все сидели в лодке и согласно молчали. Говорить не хотелось, да и так всё было понятно…
Медленно, волоча за собой вторую лодку, подошли к бухте у егерского хозяйства. Между строениями бродили Сергей Олегович и старшина Семёнов, аккуратно поддерживая друг друга.
— Так!.. — многозначительно произнёс Кузьмич. — Нашли!..
Они причалили к дощатым мосткам.
— Кузьмич! — бросился к лодке Семёнов. — Он говорит — не надо впадать в отчаяние, есть надежда, что найдём…
Сергей Олегович стал разрывать горелый мусор из бочки, куда Раймо натаскал отходы от предыдущих праздничных гуляний.
— Чего найдёте? — не понял Кузьмич.
— Пистолет мой, — покачиваясь и чуть не плача, пояснил милиционер. — Не впадай, говорит, в отчаяние, найдём! Ну, что? — старшина повернулся к Сергею Олеговичу, тот уже вывалил весь мусор на траву. — Что теперь делать будем? Ты знаешь?
