Он видел, что волк стал забирать влево, и направил орловца наперерез. Егерь сделал то же самое, только с другой стороны поля.
— Улю-лю-лю-лю! — рвался его рот.
Егерь невидяще глянул на него, полностью захваченный охотой на матёрого.
— Улю-лю-лю-лю! — подхватил он, понимая, что теперь, когда борзые видят зверя, подзадоривать их — дело лишнее.
Горбатая борзая с тёмными боками первая подошла к зверю. Он на ходу, чувствуя её приближение, оглянулся. Та проносясь мимо, успела схватить его за гачи. Волк присел, оскаливая пасть: борзая пролетела мимо, перевернувшись в лёте.
Волк пошёл дальше, круто забирая к лесу. Свора — в сажени за ним, держа дистанцию. Матёрый бежал, припадая на лапу, чуть опустив лобастую голову: он ждал и был готов к нападению.
— Уйдёт! — заорал егерь, — ату!!!
Егерь поравнялся со сворой; убоявшись, что его конёк может затоптать собак, взял немного в сторону, стараясь обойти их. До леса оставалось совсем чуть-чуть. Чувствуя, что матёрый может уйти, Валдай выпал вперёд и мгновенно оказался на волке. Они клубком, как-то боком, покатились в сторону.
Он, уже не помня как, оказался на волке и прижимал его голову к земле. Матёрый рвал из стороны в сторону, верхняя губа его нервно ползла вверх, обнажая желтоватые клыки…
Валдай продолжал висеть на волке, вцепившись ему в загривок.
— Отгоняй! — прохрипел он егерю.
Он попытался коленом прижать тело зверя, свободной рукой ища нож, который сбился в сторону во время гона. Краем глаза он заметил, что подтянулись и другие верховые. Они отгоняли и успокаивали лающих на волка собак.
— Сострунивай его! — сказал, оттаскивая Валдая от волка, егерь. — Живьём сострунивай!
Отдав пса одному из сгрудившихся вокруг загонщиков, егерь навалился рядом, схватив матёрого за уши. Оттянул ему голову. Он успел перехватить угодливо кем-то поданную, уже готовую, ремённую плеть и захлестнул задние ноги…
Встал, тяжело дыша. Волка уже довязывали без него. Матёрый как-то сразу затих, только тело в паху нервно ходило и подрагивало.
— Здорового взяли! — блестя красным потным лицом, похвалил егерь.
— Ага… — рассеянно кивнул он, отходя к своему орловцу. Тот косил глазом на соструненного волка. Он похлопал орловца по мокрому нервному боку. Попытался махнуть в седло, но понял, что сил на это уже не осталось, и усмехнулся самому себе. Рядом живо обсуждали охоту.
Он огляделся — припорошённые снегом поля с тёмными проплешинами лёгкими бугорками уходили к лесу. Было мокро и тихо.
— Мальчишки у выселок видели выводок, — подбежал к нему егерь, — так что?
Он легко вскочил в седло.
— На выселки! — заорал егерь. — Смотри у меня! Гнать от речки, и не давай им уйти к оврагам! На всякий случай встань там…
Он уже не слушал, свистом подозвал своих борзых и неторопливо пошёл в поле. Было свежо и тихо. Необыкновенно тихо…
Раймо проснулся в тишине. Осторожно выбрался из спальника и спустился с сеновала. Во дворе за чистым столом уже сидели Михалыч с Женей и готовили ружья.
Из дома выполз серьёзный Кузьмич со своей винтовкой; с завистью посмотрел на карабин «Тигр» генерала.
У Жени были бокфлинт и помповое ружьё.
Кузьмич внимательно оглядел патроны. С пулями жакана и турбинными.
Раймо вынес из дома свой охотничий винчестер.
Сергей Олегович и Семёнов вылезли из машины почти одновременно. Заметив, что все уже почти готовы, Сергей Олегович, спотыкаясь, бросился к дому за своим оружием.
— Проверим острова, — предложил Кузьмич, — на лодках быстро разбросаем народ и прочешем по очереди…
— Мы на охоту идём или корову твою искать? — спросил у него Женя.
— На охоту… — мрачно ответил Кузьмич.
— Тогда на мыс пойдём, — заявил Качалов. — Как и договаривались.
Кузьмич недовольно засопел.
— А лицензия у вас есть? — проявил вялое служебное рвение Семёнов.
— Конечно… нет, — ответил Михалыч.
Семёнов поёжился в своём кителе — было прохладно.
* * *
…Сначала показался Филя, следом за ним плёлся Лёва Соловейчик в мокрой одежде. Он положил перед Семёновым на стол пистолет.
— Нашёл? — удивился Кузьмич. — Ну, сыскарь!.. Я же всем говорю: Лёва — опер от Бога, всё найдёт и достанет. Мы уже собрались…
— Ну, спасибо!.. — милиционер осторожно взял в руки оружие. — Ну, спасибо!.. Вы даже не знаете…
— Знаем, знаем! — прервал начавшийся было поток благодарностей Кузьмич. — А ты-то знаешь, что нужно?..
— А то! — Семёнов радостно заковылял к своему «уазику».
— Сейчас узнаем, где зверь… — пообещал Кузьмич.
— …что значит: «там не летают сегодня»?! Мне нужно! Мне! Давай, жду!.. — орал Семёнов в рацию. — Сейчас всё узнаем, они сюда вертолёт присылают… — крикнул он от машины охотникам.
— Кузьмич… С вертолёта, с танка… это всё неспортивно… — посмотрел на егеря Михалыч.
— Так, товарищ генерал, вы ж не стрелять оттуда будете… Они узнают только, где зверь имеется. Вам же лось нужен? — усердствовал Семёнов.
Над самой крышей промчалось хищное тело штурмового вертолёта.
— Я Земля! Семёнов! — заорал милиционер в рацию. — Посмотри поблизости, далеко залетать не надо… — Он обернулся к охотникам и заискивающе спросил: — А меня возьмёте? На охоту?
— Оружие теперь у него есть, — сказал Женя, — а для загона нам люди понадобятся…
— Слушаю! — снова заорал Семёнов в рацию, — да… понимаю!.. Сколько их там? Двое?..
— Коровы моей там не видно? — осторожно спросил Кузьмич.
На него так посмотрели, что он быстро опустил голову и стал протирать ветошью свою однозарядную винтовку.
Шли на двух лодках. В первой сидели Михалыч, Женя и Раймо, во второй — все остальные. Поравнялись. Кузьмич жестами стал показывать, что заходить нужно с северной стороны.
Заглушили моторы и тихо покачивались на воде, пока тянули спички из ушанки Кузьмича. Семёнов не тянул — и так было ясно, что он пойдёт в цепь загонщиков.
На номерах выпало стоять Раймо, Сергею Олеговичу и Лёве Соловейчику.
— Лучше бы тебе, Михалыч, в линию встать, — сказал Лёва, хотя было видно, что он жребием доволен.
— Тут ещё не ясно, кто на кого выгонит его, — возразил Кузьмич.
— Раймо в центре, вы — по бокам, вперёд выдвигайтесь… — распорядился генерал.
Подгребли к берегу. Высадили стрелков с линии. Филя попытался выскочить на берег вслед за Соловейчиком, но Кузьмич его придержал.
— Чего это он к тебе липнет? — подозрительно посмотрел на Лёву Кузьмич.
— Доброту чует, — скромно вздохнул Лёва.
— С Богом! — напутствовал Михалыч стрелков и оттолкнул свою лодку от нависающего над ней валуна.
В лодках распределились по два человека и малым ходом направились по протоке к другому концу острова, на ветреную сторону.
Оставшиеся в линии постояли, прислушиваясь, как лёгкий шум моторов окончательно тонет в тиши леса. Затем молча, не сговариваясь, пошли по своим номерам.
Раймо пристроился возле ели. Выбрал место поудобнее, замер. Солнечные лучи тускло пробивались через ветки. Рядом был мёртвый муравейник, весь заваленный сухими ветками.
Какая-то пичуга расположилась неподалёку. Весело поглядывая на охотника, она просвистала что-то своё и улетела, легонько качнув веткой.
Раймо прислушался. Со всех сторон его окружала густая тишина. Даже птиц не было слышно. Он осторожно посмотрел по сторонам, но так и не увидел боковых номеров. Не было слышно пока и загонщиков. Раймо немного расслабился.
Вдруг к нему незаметно подкрался Кузьмич.
— Левее переходим, — шёпотом сказал он.
— Зачем? — спросил Раймо по-фински.
— Ветер поменялся, вот зачем, — пояснил Кузьмич. — Генерал думает, что они втроём на загоне справятся, понял? Не по ветру же гнать — обязательно прорвут боковую линию…
— А, ветер изменился… — повторил по-фински Раймо.
— Понятливый… — похвалил Кузьмич. — Я тебя в хорошее место поставлю… — пообещал он иностранному гостю и первым двинулся на новое место.
Раймо пошёл следом за ним. Чуть в стороне он заметил Лёву Соловейчика: изредка между деревьями мелькала его пятнистая куртка.
Кузьмич двигался почти бесшумно. Вдруг он остановился, прислушиваясь к чему-то. Раймо тоже замер, навостряя уши, но так и не понял, почему Кузьмич остановился. Неожиданно егерь юркнул в сторону.
Раздался глухой звук удара.
— Спать!? В линии спать?! — Кузьмич пинал ногами ничего не понимающего Сергея Олеговича.
— Да не спал я! — отбивался тот. — Сидел тихо и слушал…
— Сидел с закрытыми глазами и тихо сопел, да?.. — зло поддал ещё егерь.
— Загонщики, вроде, пошли… — заметил по-фински Раймо, желая прервать затянувшуюся экзекуцию.
Кузьмич прислушался — порывы ветра доносили рваные крики загона.
