Французы и американец были несказанно удивлены. Им довелось увидеть оазис совершенно непривычного для здешних мест уклада.
Старик вынул изо рта трубку, поздоровался с путешественниками и пригласил их к себе в дом, но Блез и Жильбер запротестовали на местном индейском диалекте.
— Ну, хорошо, дети, хорошо, — отвечал старик на превосходном французском. — И все-таки, господа, я надеюсь с вами увидеться. Если мое общество не покажется вам скучным, прошу вас к обеду. Угощение будет заурядным, зато от чистого сердца.
— Да вы француз! — вскричал Андре, пожимая ему руку.
— Я канадец, а это почти одно и то же… Однако вы очень устали, и ваши лошади тоже. Блез и Жильбер пусть тащат вас к себе, у меня еще не кончились уроки. До встречи, джентльмены!
Кюре-учитель позвонил в колокольчик; дети прекратили игру, построились парами и степенно пошли в класс. Тем временем путешественники достигли гостеприимного дома. Лошадей расседлали и задали им корм. Появление друзей вызвало невероятный переполох. Мгновенно была приготовлена аппетитная яичница на настоящем коровьем масле. На чисто выскобленном деревянном столе появились жестяные блюдца и тарелки и, что уже совершенно невероятно, черный хлеб. Немного позже была подана жареная свинина. Изголодавшиеся охотники жадно набросились на незатейливую деревенскую еду.
Индейцы — и мужчины и женщины — молча смотрели на нежданных постояльцев.
После обеда путешественников проводили в соседнюю комнату, где им были приготовлены постели: свежая маисовая солома, покрытая мягкими бизоньими шкурами.
— Приятного отдыха, господа.
— А скажите, — спросил, зевая, Фрике, — есть у вас здесь бизоны?
— Конечно, и я думаю, вам удастся подстрелить нескольких.
— Значит, можно будет устроить охоту?
— Да, да.
— Покойной ночи, друг Жильбер! Спасибо вам за все.
Юноша с наслаждением растянулся на шкуре бизона и сладко зевнул.
— Знаете, господин Андре, о чем я сейчас подумал?
— Нет, не знаю… Но уверен, что тебе пора спать.
— Мне вдруг почудилось, что мы находимся не в Америке, а у себя в Босе, не в доме у индейцев, а у наших крестьян. И вот в этой обыденной обстановке мне предстоит охотиться на бизонов, как герою Майн Рида или Эмара. Не правда ли, странно? Что скажете?
Бреванн ничего не ответил. Он уже крепко спал.
ГЛАВА 7
Ранний завтрак. — Трагедия у озера Виннипег. — Причина войн между белыми и краснокожими. — Финал битвы при Уайт-Маунтине. — Канадские индейцы.
Путешественники проспали довольно долго и были разбужены внезапно ворвавшимся в комнату веселым утренним солнышком.
Выйдя из отведенной им комнаты, они увидели улыбавшегося и попыхивавшего трубкой кюре и громадного роста, крепкого, как дуб, загорелого старика с более светлым, чем у других индейцев, лицом. Очевидно, это был метис[34].
Путешественники не могли не заметить его сходства с Блезом и Жильбером, и, прежде чем кюре представил его французам, назвав Жаном-Батистом Картье, они уже сами догадались, кто он такой.
Восьмидесятилетний старец пожал им руки так, что хрустнули пальцы, и сразу без околичностей пригласил к столу, едва дав время умыться и причесаться.
— Что? Уже пора завтракать? — удивился парижанин.
— Да, молодой человек, — ответствовал старик. — Не знаю, как у вас на родине, а у нас едят рано, сразу, как только встанут. Кто хорошо работает, тот должен хорошо есть. Не правда ли, господин кюре?
— Правда, правда, Жан-Батист.
— А где же наши друзья, Блез и Жильбер? — Андре окинул взглядом комнату и выглянул в окно.
— Они ушли по делу, даже, можно сказать, по вашему делу, и вернутся лишь к вечеру. Ну, пожалуйте к столу, и вы также, господин американец.
Компания села за стол, уставленный всевозможными яствами, среди которых возвышалась живописная пирамида из фруктов. Яблоки, груши, персики, абрикосы, виноград были такой сказочной красоты, что могли пленить самого взыскательного художника, о лакомках же и говорить не приходится.
Друзья выразили свое восхищение роскошным угощением, но пожурили хозяев за их расточительство.
— Это все господин кюре, — сказал Жан-Батист Картье. — Он опустошил весь свой сад. Хотел пригласить вас к себе, но я упросил его прийти сюда. Здесь удобнее. Впрочем, где бы вы ни остановились, все равно вы — наши общие гости.
Юноша хоть и удивился такому раннему завтраку, но справедливости ради надо сказать, что отнесся к еде с большим удовольствием и на отсутствие аппетита не сетовал.
Полковник Билл трапезничал также с видимым удовольствием, хотя не было подано ни столь любезного американцам копченого окорока, ни пресного хлеба, ни острой приправы из сои. Во время завтрака он говорил мало, зато внимательно слушал других. Ему, видно, было не по себе, но держался он вполне пристойно.
Разговор зашел о жизни маленького индейского племени Каменные Сердца, известного разве что только специалистам-этнографам.
— Все, что вы видите сейчас, — результат длительной эволюции, — поведал кюре. — Лет сорок тому назад Каменные Сердца были порядочными лентяями. Не правда ли, Жан-Батист? Много усилий и терпения было употреблено на то, чтобы сделать их иными.
— Расскажите все по порядку, господин кюре, — попросил Андре, — это очень интересно.
— С удовольствием, мой молодой друг, тем более что рассказ будет коротким. Лет сорок назад мы жили с Батистом близ озера Виннипег в небольшом канадском приходе; теперь он уже не существует. Буря и вызванное ею наводнение за несколько часов разрушили селение, почти все его жители погибли. Я спасся чудом, ухватившись за оказавшееся поблизости бревно, и очнулся утром от сильного толчка — меня прибило к вывороченному бурей толстому дереву. В ветвях я увидел изнемогающего от голода и холода человека, прижимавшего к груди мальчугана лет двенадцати. Это был Батист с его младшим сыном Жаном.
«Где твоя жена?» — спросил я. «Погибла». — «А дети?» — «Утонули… Остался только этот». — «А дом?» — «Разрушен». — «А скотина?» — «Пропала».
Вскоре нас подобрала какая-то лодка и доставила в Сент-Бонифейс на Ред-Ривер[35]. Там мне посчастливилось встретить отца де Сме, посвятившего себя просвещению сиу[36], благодаря чему, по признанию самих американцев, было спасено много жизней. Этот благороднейший человек принялся уговаривать меня стать его помощником. Он был уже стар, а я молод и полон сил. Пришлось согласиться. Батист с сынишкой остались при мне. Его жена покоилась на дне Виннипега, и ему было все равно, где жить. Когда отец де Сме возвратился в Дакоту, мы отправились в верховья Миссури[37] и с большим трудом одолели Скалистые горы[38]. Совершенно выбившиеся из сил, мы столкнулись лицом к лицу с туземцами, охотившимися за бизонами. Это были грубые дикари, не имевшие ни малейшего понятия о самых элементарных вещах. Жестокие от природы, они, казалось, были абсолютно неспособны воспринять идеи добра и справедливости. Они увели нас к себе в деревню и заставили выполнять самую тяжелую и грязную работу, к тому же и кормили очень плохо. К счастью, мы были физически крепки и сильны духом, не правда ли, Жан-Батист?
