не трюк, – произнесла она медленно. – Эта картина действительно изменилась.
– Это – абсурд! – вмешался Антуан твёрдо. Но его руки выдавали напряжение. – Картина не может измениться сама. Кто-то должен был это сделать.
– Кто?! – громко спросила Жанна, по-прежнему глядя на полотно. – Все были наверху. Никто из нас не мог этого сделать. И никто из персонала не стал бы рисовать… это.
Пьер безмятежно стоял чуть в стороне. Он шагнул вперёд, окинув картину долгим взглядом.
– Картина… – начал Пьер, его голос дрогнул. – Это одно из старейших произведений в нашей коллекции. Она была здесь задолго до меня. Я слышал о ней странные истории, но никогда не верил.
– О чём вы? – резко бросила Катрин, поворачиваясь к нему. – Какие ещё истории?
Пьер чуть наклонил голову, словно колебался, но затем ответил:
– Говорят, она отражает то, что происходит в отеле. Не всегда, конечно. Только тогда, когда случаются вещи за пределами обычного.
– Вы хотите сказать, что она… живая? – выкрикнула Софи. Её голос сорвался, и она прижала руки к губам.
– Это только слухи, – мягко сказал Пьер, но в его голосе не было уверенности. – Я никогда не верил в это. До этого дня.
Жанна, не сводя глаз с картины, сделала шаг вперёд. Её лицо было сосредоточенным, как у человека, пытающегося уловить что-то неуловимое.
– Это не просто картина, – тихо произнесла она. – Я чувствую… она как зеркало. Она не только отражает, но и затягивает.
Её слова вызвали новую волну напряжения. Все молчали, не зная, как реагировать. В их глазах всё больше читался страх перед тем, что они не могли понять.
– Это нелепо, – бросил Антуан громче, чем требовалось. – Мы все напуганы, но это не значит, что нужно верить в мистику. Кто-то из вас это сделал. И пока мы не узнаем кто, никто не может быть в безопасности.
– Ты хочешь обвинить нас всех? – с вызовом спросила Катрин, прищурившись. – Может, ты сам это сделал?
– Я?! – Антуан шагнул ближе, его лицо покраснело. – Ты думаешь, я буду играть в такие игры, когда моя жена…
– Хватит! – громко сказал Пьер. Его голос разрезал воздух, как нож. – Мы не можем терять контроль. Если начнём обвинять друг друга, это нас и уничтожит.
Гости замолчали, но напряжение стало почти осязаемым. Густой воздух давил на грудь. Софи с трудом перевела дыхание. Её руки дрожали.
Жанна подошла к Катрин и спросила тихо, почти шёпотом:
– Ты видишь то же, что и я, не так ли?
Катрин на мгновение замерла. Её глаза встретились с глазами Жанны. В этом взгляде был ответ, который она не осмелилась произнести вслух.
Все снова посмотрели на картину. Лицо Леона было неподвижным, от него веяло чем-то чужим. Тьма на полотне казалась живой, и каждый чувствовал, что картина пристально наблюдает за ними.
Пьер стоял в центре вестибюля с мобильным телефоном в руке. Его обычно безупречное лицо теперь выглядело уставшим. Он нажал несколько кнопок, приложил трубку к уху и ждал. Гости переглядывались, но никто не решался заговорить.
Звук голоса диспетчера на линии прозвучал оглушительно.
– Это Пьер Моро, – ответил он, сдерживаясь. – Отель «Ля Вертиж», недалеко от деревни Лакруа. Нам срочно нужна полиция. Один из наших гостей… мёртв. Повесился в своей комнате. – Пьер на мгновение закрыл глаза, словно каждое слово отдавалось уколом. – Комната была заперта изнутри. И вызовите, пожалуйста, скорую.
Слушая ответ на другом конце, Пьер коротко кивнул, и добавил:
– Мы будем ждать. Спасибо.
Закончив разговор, он убрал телефон в карман, но не сразу посмотрел на гостей. Лишь спустя мгновение его взгляд скользнул по собравшимся. На его лице не было паники, только усталость.
– Полиция и скорая уже выехали, – сказал он. – До их приезда я прошу вас оставаться спокойными. Не покидайте вестибюль без необходимости.
– Спокойными? – резко отозвался Филипп, его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. – Кто может быть спокойным, когда здесь, в этом проклятом месте, мёртвые начинают появляться на картинах?
Эти слова вызвали дрожь у всех. Несколько человек снова посмотрели на зловещую картину с маркизом де Садом. Лицо Леона, добавленное к безликим фигурам, словно насмехалось над ними своим жутким спокойствием.
– Это не может быть совпадением, – вмешалась Жанна. Её голос был тихим, но твёрдым. – Картина что-то отражает. Мы не можем этого игнорировать.
– Отражает? – с вызовом бросил Антуан, скрестив руки на груди. – Это просто старинная чушь. Кто-то сделал это. Возможно, даже ты, Жанна. Ты же говорила, что "чувствуешь" её. Может, ты и нарисовала это лицо?
– Ты серьёзно? – Жанна не отступала, её взгляд был холодным. – Думаешь, я за пару минут изменила картину, которой, возможно, сотни лет? Ты совсем потерял рассудок?
– Кто здесь потерял рассудок, ещё надо разобраться, – пробормотал Филипп. Он взял со стола бокал и сделал большой глоток. – Но если эта картина живая, как вы намекаете, то, может, она сама решит, кто следующий.
– Перестаньте! – голос Софи, обычно мягкий, неожиданно прозвучал громко. Она стояла, сжав руки на плечах Антуана, и дрожала, как лист. – Все мы напуганы, но это не повод переходить на крик. Никто из нас не виноват. Это должно быть… – она запнулась, её зрачки метались, как у человека, который ищет спасительный выход. – Это должно быть объяснимо.
– Объяснимо? – саркастично усмехнулась Катрин, впервые вмешавшись в разговор. – Скажи это Леону. Или тому, кто его туда загнал. Потому что я уверена – он туда не пошёл сам.
Её слова вызвали новую волну напряжения. Филипп поставил бокал на стол с таким звуком, будто хотел привлечь внимание.
– Мы даже не знаем, что именно произошло, – сказал он, глядя на Катрин. – А ты уже делаешь выводы. Почему? Может, у тебя есть причины говорить так уверенно?
– Что ты имеешь в виду? – холодно спросила она, не отводя глаз.
– Ничего, – протянул он, усмехнувшись. – Пока ничего. Но мы все знаем, что Софи видела тебя, заходящей к нему ночью. Или это тоже совпадение?
– Я уже сказала, это не была я, – отрезала Катрин. Её голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная нотка. – Софи могла ошибиться. Или она видела что-то другое.
– Например? – скептически спросил Антуан. – Призрак?
Катрин не ответила. В бесстрастном взгляде мелькнула тень усталости. Она посмотрела на Пьера.
– Итак, полиция приедет, – сказала она. – Но что мы будем делать до их приезда?
