Семьи Великих Основателей надолго скроются с его глаз, мелкие и крупные подлянки исчезнут, а его племянник наконец-то будет расти в безопасности. Тогда-то и настанет то спокойное время, которого не было с тех пор, как погиб брат Рейтара — истинный правитель Королевства Пылающих.
По сравнению с ним сам Рейтар считал себя подделкой.
— Хорошо. Я навещу младшую леди Гаргат чуть позже и разберусь с ее поведением. Нападение на служанок — это что-то новое, но вполне в ее духе. Но, мейстериса, сейчас мне необходима ваша помощь. Будьте добры, посидите с Арскилем, пока мы со старшей леди Гаргат будем беседовать.
— Так он там, Ваше Светлейшество, — недоуменно ответила женщина, а на лице ее отразилось непонимание.
— Там — это где? — не понял регент.
— В тюремной камере вместе с этой «леди». Ваш племянник отказался покидать эту человечку и даже укусил меня…
Отметив выступившую ярость на лице своего повелителя, первая дама королевства оборвала свою торопливую речь и даже сделала робкий шаг назад.
Медленно освободив кресло, Рейтар скрипя зубами пересек кабинет и стремительно покинул его, чтобы спуститься в сырые подвалы замка. Сырыми по большей части они были потому, что каждый день случались приливы, которые частично подтапливали помещения. Именно по этой причине годились они разве что для тюремных камер.
По дороге он встретил Эртирнара, который воздержался от любых реплик, едва увидев своего властителя, и молча последовал за ним вниз. Ни Амелию, ни тем более Арскиля воин не нашел и, несомненно, считал произошедшее своим упущением, даже учитывая, что о случившемся пока ничего не знал.
Миновав последний лестничный пролет, мужчины были вынуждены резко остановиться. Причиной их незапланированной передышки стали голоса, что едва ли могли быть голосами в их головах. Хотя бы потому, что слышали они одно и то же одновременно.
— Лежу-у-у я в темни-и-ице, драко-о-он молодо-о-ой. Не ко-о-ормлен и бро-о-ошен со свое-е-ею бедо-о-ой. Сраже-е-ен одея-я-ялом, мыша-а-ами гоним, тебе я кричу-у-у: “Дава-а-ай улети-и-им?” Но срок не прише-е-ел, не верну-у-улся гоне-е-ец. Вот дя-я-ядя приде-е-ет — и врагам всем… Эм… — отчего-то запнулась Амелия. — Коне-е-ец. Кирюша их мигом всех съе-е-ест!
— Оу-оу-оу-оу-оу! — подпевали ей, а если еще точнее, то подвывали. Грустно и даже жалостливо.
— А вот еще вспомнила! Где-то на…
Стоило Рейтару вставить ключ в замочную скважину, как только начавшаяся новая песня прервалась на полуслове. Толкая скрипучую дверь, он отлично осознавал, что впереди его ждет самый сложный в его жизни разговор.
Хотел бы он сказать, что мейстериса по глупости или от недопонимания испортила совершенно все, но это было не так. Все испортилось гораздо раньше — в тот миг, когда младшая сестра Амелии имела наглость его поцеловать.
Правда, никто точно не мог сказать, как сложилось бы их общее будущее, не будь того поцелуя. От своих чувств и желаний Рейтар все равно не отступился бы.
* * *
— Но, мой повелитель!.. — ошарашенно, едва ли веря в происходящее, с негодованием воскликнула мейстериса Ортлинай.
— Вы смеете мне перечить? — очень мягко, совсем не повышая голоса, спросил Рейтар, глядя на женщину в упор.
Их борьба взглядами длилась всего миг, буквально несколько секунд, пока та, что отправила нас с Кирюшей в тюремную камеру, не осознала, что мужчина действительно не шутит.
До служанок, что побывали в этом кабинете всего с десяток минут назад, и то быстрее доходило. Они даже перечить не стали. Просто извинились, выслушали свое наказание за самоуправство — ограничительные браслеты, не позволяющие им оборачиваться драконами сроком на неделю, — и отправились восвояси.
Другая служанка — маленькая, худенькая, неказистая и пугливая, та самая, что сбежала сегодня из спальни, когда я проснулась, — принесла нам с дракошкой замороженный ягодный сок в креманках. Наверное, так нас пытались умаслить.
А мы что? А мы ничего. На этом материке даже вечером жарко было, и распахнутое настежь окно в кабинете не спасало, так что от десерта не отказались, расположившись в уютном кресле для посетителей. И пока мейстериса пыжилась, выдавливая такие незнакомые для себя слова, мы с удовольствием скребли ложкой по сорбету.
— Я прошу… простить меня… за поспешные выводы и решения, леди Гаргат. — прилагая просто титанические усилия, все-таки вымолвила женщина, в то время как на ее лице выступили тусклые желтые чешуйки. — Этого больше не повторится.
Я чуть не исправила ее по привычке: все-таки леди из рода Гаргат являлась именно Илона, как законнорожденная, но, натолкнувшись на предупреждающий взгляд Рейтара, быстренько сделала вид, что я очень даже леди. И спину выпрямила, и взгляд спрятала, как и полагается, и… коварно промолчала, не собираясь прощать такое к себе отношение.
И не только к себе.
— Я могу идти, мой лорд? — спросила мейстериса, глядя исключительно на своего повелителя да так задрав голову, что еще немного — и носом до потолка достала бы.
— Прошу прощения, а вы перед принцем извиниться не хотите?
Мой вопрос стал полной неожиданностью не только для женщины, но и для Рейтара. Теперь уже он делал вид, что все идет так, как задумано, я же продолжала изображать леди, ложкой подчищая моську дракошки, который рот открывал широко и нетерпеливо.
— Я… — Глянув на своего повелителя, поддержки в его глазах мейстериса так и не нашла.
Тут уж на помощь ей пришла я, потому что мне было что сказать:
— Не понимаете за что? А я вам объясню. Ребенок и без того был напуган, когда вы меня куда-то поволокли, пытаясь насильно забрать у меня мальчика. Но вам этого показалось мало, и вы решили, что принц в тюремной камере будет смотреться органично.
— Но он же не хотел выходить! — возмутилась женщина, наверняка искренне считая, что я сейчас навожу на нее поклеп.
— А кто позволил вам его вообще туда привести? Ребенка. Принца.
И тут мейстериса Ортлинай как-то странно посмотрела на Рейтара. Я тоже на него посмотрела, но лицо его превратилось в непроницаемую маску. Сказав, что этот разговор еще не закончен, мужчина быстро выпроводил эту драконицу и сам закрыл за ней дверь.
Тут-то я и не выдержала!
— Вы и ранее позволяли себе запирать ребенка в тюремной камере?!
—
