class="p1">– А вдруг ты Иисус?
– Что? – фыркаю я. – Иисус любил кофе?
– Наверное. Если кому и была нужна доза кофеина, так это ему. Кстати, мне вот приснилась рыбалка. – Она пожимает плечами. – Но думала я о рождественских чудесах… Эм… Не важно. – Ее глаза округляются. – Прости. Это моя третья кружка кофе, а сейчас только полдень. У меня сбой в работе организма.
У меня вырывается смешок, и я качаю головой. Попробовав капучино еще раз и убедившись, что оно стало вкуснее, мы выходим из уютного кафе.
– Может, нам стоит зайти и поздороваться с Нэшем? – размышляет Алисса, когда мы останавливаемся перед винным баром «Блисс». Ее взгляд мечется между мной и высоким окном. – Просто поздороваться.
Хммм.
Во мне пробуждаются инстинкты лучшей подруги, когда я оцениваю ее взглядом. Либо она употребила слишком много кофеина, либо же влюбилась в симпатичного бармена.
– Зачем? – уточняю я, наблюдая, как розовеют ее щеки.
Снова… возможно, дело в холоде, а может, во влюбленности.
– Чтобы поздороваться, – повторяет она в третий раз.
– Ты хочешь поздороваться?
– Ему было бы приятно, Люси. Мы стоим возле его бара как раз в то время, когда он открыт. И я знаю, что Нэш работает по четвергам, так почему бы не зайти и не поздороваться в знак дружбы?
Она тщательно спланировала нашу вылазку.
Алисса ловит свое отражение в стекле и распушает волосы, затем поправляет фисташково-зеленый шарф на шее, теребя бахрому по краям. Прочищая горло, она бросает взгляд в мою сторону.
Я натягиваю на лицо понимающую улыбку.
– Что?
– Ничего. – Я тут же прячу все эмоции, делая еще один глоток кофе. – Ты выглядишь взволнованно.
– Это из-за эспрессо.
– Ладно.
Она прищуривается и сжимает свои сливовые губы в тонкую линию. Затем моргает.
– Ты сейчас читаешь мои мысли. Ты – Иисус.
– Боже, – хихикаю я, заглядывая в окно и привлекая внимание Нэша – он тут же выходит из-за стойки бара и направляется к нам. Помахав рукой, я оглядываюсь на Алиссу, которая по-прежнему пристально изучает меня, словно пытается прочитать мои мысли. – Ничего страшного, если у тебя есть к нему чувства. Он мне никогда не нравился как парень.
– Что? У меня нет к нему…
Нэш открывает дверь и высовывает голову, широко улыбаясь.
– По ту сторону двери теплее, – шутит он, пропуская нас внутрь. Он переводит взгляд с меня на Алиссу, затем снова на меня. – Рад встрече. Давно не виделись.
– Хех, да, привет. Я просто хотела поздороваться. – Алисса выглядит взволнованной, хотя прежде никогда не волновалась. Ее волосы приподнимаются, когда по ним пробегает сквозняк, поэтому она пытается уложить их обратно, чуть не расплескивая свой напиток.
Стоя за моей спиной, она подталкивает меня вперед, и я снова не могу удержаться от смеха. Так приятно провести день с друзьями, подышать свежим воздухом, почувствовать легкость на душе и посмеяться.
Моя мама, благослови ее Господь, постоянно напоминала о том, что я чуть не умерла, а сегодняшний день – данный момент – является напоминанием о том, что я все еще жива.
Все дело в отношении к жизни.
Винный бар – как дополнительное одеяло, окутывающее душу теплом и уютом. Внутри меня также приветствуют приглушенный свет и тихая музыка. Натали Имбрулья исполняет серенаду о том, что безупречно чистый небосвод разорван на части. Слушая ее, я чувствую, будто вновь собираюсь воедино.
Мой телефон вибрирует в кармане пальто, когда мы занимаем стулья у барной стойки.
– Хочешь картофельных шариков? – спрашивает Нэш, проводя тряпкой по барной стойке. – Эдди здесь, поэтому может что-нибудь приготовить.
«Блисс» знаменит своими фирменными закусками из картофельных шариков в стиле энчилада, поэтому мы обе с готовностью киваем и просим разделить порцию на две части, а также добавить к ним измельченную свинину.
Я достаю телефон и смотрю на новое сообщение, высвечивающееся на экране.
Кэл:
Зашел в магазин за продуктами. Какой корм едят собаки?
Волнение обостряется при воспоминании о том, что я буду жить в одном доме с Кэлом неизвестно сколько недель. Тем не менее, когда я отвечаю, на лице расцветает улыбка.
Я:
Это так мило с твой стороны, спасибо. Они едят корм со вкусом курицы:)
Кэл:
Принято.
Алисса толкает меня плечом, незаметно заглядывая в мой сотовый.
– Как дела?
– Хорошо, – отвечаю я, засовывая телефон обратно в карман. – Я поживу у него некоторое время.
– Что?
– Он предложил. Идея, правда, неплохая. – Я посылаю Нэшу благодарную улыбку, когда тот ставит перед нами два стакана с водой. – Здорово иметь рядом того, кто готов присматривать за тобой первые несколько месяцев после операции. Мама вела себя чересчур… заботливо, – признаюсь я с нотками вины в голосе. – Однажды я чихнула слишком много раз подряд, и она почти набрала 911.
Алисса заправляет прядь волос за ухо, пока возится с соломинкой.
– Ну, технически сердце останавливается, когда чихаешь.
– Это миф, – усмехаюсь я. – Я просто хочу сказать, что Кэл беспокоится. Он многое потерял, так что я понимаю его. Мы можем помочь друг другу исцелиться.
Хотя я почти уверена, что Алисса находится в команде Кэла, тем не менее она все еще держит обиду за тот инцидент в мастерской, когда я на несколько недель оказалась беспомощной. Мне всегда было легко прощать, поскольку я твердо верю во второй шанс и знаю, что Кэл сожалеет о том, что уволил меня.
Ему тоже было больно.
Ему до сих пор больно.
– Что ж, возможно, это не такая уж и плохая идея, – подытоживает Алисса, провожая взглядом Нэша в баре. Она отводит глаза, когда тот оборачивается. – Я живу слишком далеко, чтобы навещать тебя так часто, как хотелось бы. И хотя у меня все еще есть желание ударить Кэла за то, что он заставил тебя страдать, я видела, в каком он был состоянии в больнице. У него был такой ужасный, затравленный взгляд, как в тот день, когда мой отец случайно въехал в двенадцатилетнюю меня на подъездной дорожке. Искреннее чувство вины.
– Ты серьезно? – Она никогда раньше не рассказывала эту историю. Я смотрю на нее не моргая.
– Ага, но я не пострадала. Он ехал медленно, а я проезжала позади на велосипеде, не глядя по сторонам, – объясняет она, облокачиваясь на стойку. – Я заработала несколько ушибов и пару шишек, но, к счастью, на мне был шлем. – Откидывая прядь волос со своего лица, она наклоняется ко мне и мягко улыбается. – Дело в том, что все мы о чем-то сожалеем и порой слишком сильно мучаем себя. И это должно
