гм… сходить на разведку. Стойте здесь, пока я не вернусь.
Прежде чем мы успели хоть что-то сказать, он спустился по трем ступенькам во двор и исчез. Хотя Мастерс был грузным мужчиной, он не производил ни малейшего звука. То есть двигался совершенно бесшумно, пока (примерно десять секунд спустя) под его ногой не хлюпнула грязь, что заставило его остановиться.
Далеко в правом углу двора показался луч фонарика. Мы молча наблюдали за ним под мягкий шелест снова заморосившего дождя – этот луч резко контрастировал с уродливым, провокационным красноватым мерцанием, танцующим в оконцах каменного дома. Фонарик ровно светил в землю. Затем он трижды быстро мигнул, выключился, снова вспыхнул после паузы на более продолжительное время и погас.
Холлидей собирался что-то сказать, и я подтолкнул его локтем. Спустя несколько секунд с того места, где, по моим расчетам, находился Мастерс, в ответ последовало несколько таких же вспышек, показавшихся особенно таинственными среди шорохов и всплесков.
Потом что-то прошуршало в темноте, и перед нами на ступеньках снова появилась фигура Мастерса. Он тяжело дышал.
– Это был условный сигнал? – спросил я.
– Да, от одного из наших людей. Я ответил ему. Это код, ошибки быть не могло. А вот и он сам, – сказал Мастерс ровным голосом.
– Добрый вечер, сэр, – прошептал кто-то у подножия лестницы. – Я так и думал, что это вы.
Мастерс проводил его в коридор. При свете стало видно, что это худощавый, жилистый, нервный молодой человек с интеллигентным лицом, которое поражало своей студенческой серьезностью. Поля его промокшей шляпы нелепо обвисли, и он вытирал лицо носовым платком.
– Привет, – проворчал Мастерс, – так это ты, Берт? Ха. Джентльмены, это детектив-сержант Макдоннелл. Он выполняет ту же работу, что и я раньше. – В голосе Мастерса зазвучали снисходительные нотки. – Берт – выпускник университета, один из наших новых людей. Возможно, вы видели его имя в газете – он ищет тот потерянный кинжал. Ну что, Берт? – резко повернулся он к молодому детективу. – Что ты думаешь обо всем этом?
– У меня одни лишь догадки, сэр, – почтительно ответил тот. Продолжая вытирать лицо, он, прищурившись, посмотрел на инспектора. – Сейчас расскажу. Я два часа пробыл там под этим отвратительным дождем. Я… я полагаю, мне не нужно говорить вам, сэр, что этот ваш… ваш bête noir[3] Дарворт находится где-то там?
– Ну тогда, – буркнул Мастерс, – ну тогда если ты хочешь повышения, мой мальчик, то держись старших. А? – После этого несколько загадочного заявления он немного помолчал и продолжил: – Степли сказал мне, что тебя послали навести справки о Дарворте еще несколько месяцев назад, и когда я услышал, что ты расследуешь это дело с кинжалом…
– Это вы в точку, сэр.
Мастерс пристально посмотрел на него:
– Ага. Ага. Ты можешь мне пригодиться, мой мальчик. У меня есть для тебя работа. Но сначала мне нужны факты, и как можно скорее. Ты видел маленький каменный домик, а? Какая там планировка?
– Одна довольно просторная комната, продолговатая, каменные стены, кирпичный пол. Внутренняя поверхность крыши образует потолок. В середине каждой стороны, высоко вверху, по четыре маленьких зарешеченных оконца. Дверь находится под окном, которое можно видеть отсюда…
– Есть какой-нибудь выход, кроме двери?
– Нет, сэр.
– Я имею в виду, может ли человек выбраться… тайно?
– Ни за что, сэр. То есть я так не думаю. Кроме того, он и в дверь не выйдет. Дверь заперта на висячий замок. Дарворт сам попросил запереть ее снаружи.
– Это ничего не значит. Да, это такой фокус-покус. Жаль, что я не могу заглянуть внутрь. А как насчет дымохода?
– Я изучил все это, – ответил Макдоннелл. Он старался скрыть, что ему холодно и его пробирает дрожь. – В дымоходе, как раз над камином, железная решетка. Решетки на окнах плотно вделаны в камень, и в щель даже карандаш не просунуть. Кроме того, я слышал, как Дарворт внутри задвинул засов на двери. Извините меня, сэр. Судя по вашим вопросам, мы думаем об одном и том же.
– О том, что Дарворт попытается выбраться?
– Нет, сэр, – тихо ответил Макдоннелл. – О том, что кто-то или что-то попытается проникнуть внутрь.
Инстинктивно мы все повернулись, чтобы посмотреть на неказистый маленький домик в темноте, за оконцами которого мерцал отсвет разожженного в камине пламени. Он наполнял собой маленькое – едва ли в квадратный фут – оконце, забранное четко прорисованными поперечными железными прутьями. И в этом же оконце на мгновение показался силуэт головы. Казалось, что человек выглядывает из-за решетки наружу.
Меня вдруг как бы без всякой причины охватил ужас, и ноги стали ватными. Вроде бы Дарворт, будь он высоким мужчиной, вполне мог бы встать на стул и выглянуть в оконце. Но четкий силуэт головы двигался медленно, как будто у человека болела шея…
Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, кроме меня, видел это, поскольку отблеск пламени угас, а Мастерс в этот момент что-то резко выговаривал Макдоннеллу. Я не все уловил, но это была выволочка слабаку, на которого произвели впечатление эти дурацкие фокусы.
– Прошу прощения, сэр. – Макдоннелл по-прежнему держался с почтением, но похоже, что тон его голоса возымел некоторый эффект. – Хотите услышать мою историю? О том, почему я здесь?
– Давай, – сухо произнес Мастерс. – Только отойдем подальше отсюда. Я поверю тебе на слово, что он заперт на висячий замок. То есть через минуту я пойду и посмотрю сам. Хм, не пойми меня неправильно, дружище.
Макдоннелл провел нас чуть вглубь коридора, наугад осветил фонариком дверь и жестом пригласил войти. Это была часть старинной кухни. Он снял свою бесформенную шляпу и закурил сигарету. Острый взгляд его зеленоватых глаз скользнул поверх пламени спички по мне и Холлидею.
– С ними все в порядке, – сказал Мастерс, не представив нас.
– Это произошло, – отрывисто продолжал Макдоннелл, – всего неделю назад, вечером, и это был первый реальный прогресс, которого я добился. Видите ли, в июле прошлого года меня послали навести справки о Дарворте, но я ничего не раздобыл. Может, он и самозванец…
– Все это нам известно.
– Да, сэр. – Макдоннелл чуть помедлил. – Но меня все это очаровало. Особенно Дарворт. Думаю, вы знаете, как это бывает, инспектор. Я потратил кучу времени, собирая информацию о Дарворте, осматривал дом и даже расспрашивал людей – тех, кого я когда-то знал. Но они ничем не могли мне помочь. Дарворт разговаривал по поводу психических исследований только в узком, замкнутом кругу. Кстати, все там были до неприличия богаты. И несколько моих друзей, которые знали его и говорили, что он полное ничтожество, даже не подозревали, что он интересовался спиритизмом. Так что можете себе представить, как это было…
Я почти забыл об этих делах, – продолжал он, – когда случайно столкнулся с парнем, которого знал по школе, моим довольно
