— Зараза, Ирка наплела своей сестре, матери невесты всякой ерунды! Теперь она боится играть свадьбу! Я кое-как контролирую этих баб, чтобы слухи не пошли и дальше! А ты мне тут говоришь, про перестрелки⁈
— Да, говорю. И, кстати, правильно делают, что боятся. Я дал вам повод, чтобы последовать моему совету.
— Летов, ты оборзел!
— Я лишь хочу сделать свою работу правильно, — ровным тоном повторил я, продолжая давить. — Хочу, чтобы мои люди не пострадали. Хочу, чтобы не пострадали также и простые граждане, непричастные ко всей этой бандитской возне. Это ваши разборки, Марат Игоревич, ваша война с Михалычем. Придется вам тоже взять за нее ответственность и подготовится.
— К чему⁈ К чему подготовится⁈ Откуда ты знаешь, что что-то вообще будет⁈
— Я не могу сказать, — я покачал головой. — А если бы и сказал, то вы мне не поверили бы.
Пару мгновений на том конце провода шумела тишина. Потом успокоившийся немного Кулым проговорил ледяным тоном:
— Что ты задумал, Летов? Чего тебе от меня надо? А, сука… Ладно… Я сам узнаю.
С этими словами он отключился.
— Тяжелый был разговор, — проговорил Сом, принимая телефон обратно.
— Пойдет.
— А откуда ты знаешь, что на свадьбе что-то будет? — Спросил он серьезно.
— Да так. Просто я уже все это проживал, и в прошлой моей жизни, ровно в назначенный день, на свадьбе, случилась жесткая перестрелка. Я это помню, вот и пытаюсь предупредить трагедию.
Сом застыл с каменным лицом. Пару раз моргнул, потом хмыкнул.
— Ну ты шутник, Летов. Ладно с Ириной Владимировной твоя болтовня прокатила, но со мной такое не пройдет.
— Я знаю, — улыбнулся я. — Знаю, Сом.
Когда Сом уехал, я стал умываться и завтракать. Все утро думал о том, получится ли вынудить Кулыма вооружить своих людей, или же все пойдет прахом. Да, мой план был рисковым, но что-то еще предпринять тут было сложно.
Нанять больше людей? Много вооруженной охраны будет слишком бросаться в глаза народу, гуляющему на свадьбе. Могут возникнуть лишние проблемы. О переносе даты или места речи уже не шло.
Я долго думал, как тут поступить, и понял, что эти два варианта — не выход. Михалыч может напасть и в другом месте. Какая разница? В общем, я решил следовать моему плану и надеяться, что сработает, и мы сможем остановить Михалыча еще на подходе. Ну а если нет, в дело вступят бойцы Кулыма.
Не успел я приняться за яичницу, как снова зазвонил телефон. Выругавшись, я встал из-за стола и пошел взять трубку.
— Да? Летов слушает.
— Витя, — прозвучал на том конце серьезный Женин голос. — Звоню от Машки, сестры Фиминой. У нее передоз наркотой, забрали в больничку, а самого Фиму отмудохали сегодня.
— Кто? — Тут же спросил я.
— Вроде парни с Черемушек, связанные с Саней этим, Машкиным хахалем.
— Как Фима?
— Живой, ходит, но рожу подпортили. Витя, надо решать вопрос.
— Понял. Щас буду, ждите. — Сказал я и положил трубку.
Забыв про завтрак, я принялся собираться на выход. Глянул на прикроватную тумбу, где лежали ключи от пятерки. До Ефима пешком было минут сорок, а на маршрутке точно полчаса. Не мешкая, я взял ключи и вышел из квартиры.
* * *
Митя Ряженый, один из людей Михалыча, затянулся, выпустил сигаретный дым носом. Следом дым выдохнул и Сережа — его кореш, с которым они вместе сидели в падике.
На самом деле Митю сложно было назвать человеком Михалыча. Скорее ходил он в шестерках, и в банде его никто серьезно не воспринимал. Однако, всем вокруг, в том числе и Сереже, Ряженый представлялся настоящим бандитом.
— В общем так, — начал он. — Щас мы раны залижем, и снова в бой. Мстить будем.
— Вон оно как, — промычал Сережа.
Когда что-то громко зашуршало, Ряженый глянул, откуда доносится звук. Молодой парень в джинсах и кожанке снимал с машины, стоявшей под стеной дома, синий полог. Видать, собирался куда-то ехать.
При других обстоятельствах Ряженый даже не придал никакого значения ни парню, ни его пятерке. Ситуацию меняло то, что пятерка была желтая. А Митя знал, что Михалыч ищет какого-то врача на желтой пятерке, который его чуть не прибил.
Двигатель машины натужно заурчал после простоя, и не сразу, но машина завелась. Водитель стал прогревать ее. Потом, сдав назад, Парень развернул нос пятерки к выезду со двора, медленно покатился по разваливающемуся асфальту внутридворовой дорожки.
Если раньше у Ряженого и были сомнения, то теперь их отбило начисто. Он увидел простреленное лобовое и понял, что это была именно та самая машина. За рулем сидел именно тот самый врач.
— Вот, сука, — проговорил Ряженый хрипловато и проводил машину взглядом.
— А? Чего? — Встрепенулся меланхоличный Сережа.
— Дак это ж он… Ну, который Михалыча замочить хотел. Машина его!
— Вон оно как, — снова промычал Сережа.
* * *
— Говоришь, сказали, что с Черемушек? — Спросил я Фиму.
— Мгм, — промычал он, потом встал из-за кухонного стола, сплюнул сукровицу в умывальник. — Суки. Этот урод, Саня, оказался ихний.
Говорил Фима немного в нос и как бы с набитым ртом. Выглядел он тоже не очень: лицо опухшее, в пятнах и ссадинах. Правый глаз залило настолько, что Жене пришлось вскрывать Фиме бровь, чтобы убрать кровь из гематомы.
— Зараза, болит все, — вернулся Фима за стол. — Отыгрались на мне как надо. Били ногами.
— Зря ты не поехал в больничку, когда предлагали в скорой, — сказал Женя, который курил у форточки. — Мож у тебя что-то переломано. Шов вон надо наложить.
— Да черт с ним, — отмахнулся Фима. — Тут другое. Тут надо этих уродов найти и наказать. Поможете мне, пацаны?
— Поможем, — я кивнул. — Но сначала нужно разобраться вот с чем. Ты говоришь, этот Сашка Машу на герыч подсадил?
— Ну.
— Откуда он тут? Откуда наркотик? Насколько я знаю, авторитеты с Черемушек строго следят за тем, чтобы в их районе не было наркоты. Кулым держит бойцов в ежовых рукавицах, чтобы они даже и не думали баловаться этой херней. Да вот только про другие районы города, я не знаю. К тому же там не только один Кулым рулит.
— Не знаю я! Но здоровяк, что меня бил, сказал, что с Черемушек!
Мы с Женей переглянулись.
— Ну а как там с наркотой в твоем гараже?
— Замок поменяли, ну об этом я тебе говорил уже, — сказал Женя и затянулся. — Теперь, короче, дежурят там иногда. Я там хожу время от времени вроде как мимо. Так, чтоб понезаметнее. Вижу, что стоит то ауди черная, то пассат, а еще часто девяносто девятая. Странный у нее какой-то цвет, то ли лиловый, то ли сиреневый.
— Баклажан? — Холодным тоном проговорил Фима.
— Во, точно. Вроде как баклажан.
— Это эти! Эти вот! — Ефим вскочил. — Братки, кто меня бил, на баклажановой девяносто девятке были!
— Часто там бывают? — Глянул я на Женю.
— Два-три раза в неделю, но вразнобой. Вот, в последний раз были в четверг. Иногда заходят в гараж, да и не только в мой. Я замечал, как они мялись у двух-трех гаражей. Походу, там еще тайники с наркотой есть.
— Ночью приезжают?
— Нет, могут в любое время. Но вот заходят в гаражи только после сумерек.
— Да они это! Точно они! Надо их подкараулить и отхерачить по первое число, — настаивал Фима.
— Верно, надо, — я кивнул и встал. Сначала подкараулим машину и отделаем их как надо. А потом я приволоку эту сволочь Сашку, к Кулыму. Пусть с ним сам разбирается, почему тот твою сестру травил герычем.
— Тогда надо последить, когда они будут тут в следующий раз, — проговорил Женя. — На машине они обычно дежурят часа два-три. Стоят, смотрят, кто вокруг крутится. Тогда и можно подкараулить, ну а вы подтянетесь.
— Добро, — я встал. — Ну лады. Погнал я. Сегодня нам еще с парнями из Алекса встречаться. Помните? Вчетвером пойдем к ним. Будем и с коллегами знакомиться, и планировать дальнейшую работу. Фима, ты как? Сможешь прийти?
