Но Климова еще больше насторожило другое: почему это шведская фирма «Ансти» обращается напрямую в Троицк, а не к нему, Валерию Климову, в его компанию «Прорыв»? Откуда у них электронный адрес в Троицке? В его деловом письме десятилетней давности говорилось, конечно, что установка разработана в Троицке, но никаких адресов, тем более электронных, там точно не было. Он попросил переслать письмо ему.
Переслали. Все по-английски, он понимал с пятого на десятое, но одно зафиксировал в сознании четко. В письме фигурировало имя Pauline Polonsky. Шведы, как это обычно бывает в деловой переписке, сохранили в ответном письме – а это было именно ответное письмо! – полученный ими первоначальный текст.
В первоначальном тексте – познаний Климова на это хватило – некая Pauline Polonsky предлагала шведской фирме всю документацию по чрезвычайно выгодной установке, производящей метанол и формальдегид в соотношении шестьдесят на сорок. В письме был указан электронный адрес троицкого института и, насколько понял Климов, было рекомендовано вести дальнейшие переговоры с ними напрямую.
Некоторое время Климов сидел молча, пытаясь это осмыслить. И тут, как в театре, появился в самый нужный момент Влад Саранцев.
– На, – Климов перебросил ему распечатку письма, не отвечая на приветствие, – ты английский знаешь. Может, объяснишь, что это значит?
Влад пробежал глазами письмо.
– Некая Паулина Полонски предлагает шведам установку, с которой ты так носился. Я только не понимаю… А-а, она хочет торгануть в обход тебя?.. Понял, понял. И что ты собираешься делать?
– Я ей голову оторву.
Климов уже достиг точки кипения. Он был не в состоянии анализировать собственные чувства, но помимо ярости, помимо страха, что сделка вот-вот сорвется, его душило разочарование. Паулина Полонски! Мысленно он выругался самыми грязными словами. Она выглядела такой порядочной! Такой недотрогой! Воробушек нахохленный! Как она могла оказаться предательницей? Что он теперь скажет Арне Нюквисту, которому эта девка так понравилась? Да черт с ним, с Арне, она посмела понравиться ему – Валерию Климову!
Влад пребывал, как обычно, в состоянии иронического благодушия. Он никогда не принимал к сердцу чужие проблемы. Хотя эта проблема и его касалась: он реально потерял бы в деньгах, если бы сделка сорвалась.
– Давай без уголовщины, – хладнокровно предложил Влад. – Но в прокуратуру, я думаю, сообщить надо. У моего деда там волосатая лапа есть. Хочешь, я ему позвоню?
– Нет уж, обойдемся без твоего деда, – отказался Климов.
– Бошки отрывать – тоже не выход. Ты что, хочешь сам сесть?
Климов потер лицо руками, стараясь прийти в себя.
– Нет, убивать я ее не буду, но пригрозить придется. Может, и прокуратурой, это ты верную мысль подкинул…
– Только меня не упоминай, – перебил Саранцев. – Не хочу, чтоб моя фамилия светилась в какой-то афере. Надо будет – ты мне так… частным образом дай знать, и я тебе вмиг организую прокурора.
Саранцев ужасно гордился своей фамилией. Климов это знал, но ему сейчас было не до того.
– Мне важно сделку спасти и лицо фирмы. Не понимаю, на что она рассчитывала. Неужто думала, ей с рук сойдет?
– Бабы – дуры, – флегматично заметил Саранцев.
– Эта – совсем не дура.
– А откуда ты вообще ее знаешь? – Саранцев посмотрел на часы.
Шестой час. Надо еще потянуть время.
– Так это ж она переводила на переговорах! Ты тогда свалил, мы из агентства переводчика вызвали. Пришла, очаровала Арне, он настоял, чтобы она всю техчасть взяла на себя… – Климов схватился за голову. – Если описание попало к шведам…
– Да успокойся, Арне ничего не узнает. Это ж разные страны, – утешил его Саранцев.
– До 1905 года Норвегия была Швецией, – вспомнились Климову слова Лины.
– Да? Ну надо же… Не знал.
«Что ты вообще знаешь!» – с досадой подумал Климов, но вслух сказал другое:
– И вообще, это один Евросоюз, да притом одна Скандинавия. Там все друг про друга все знают.
– Ладно, не паникуй. Шведы честные, не станут они внедрять без договора, без оплаты…
– Я тебя просил перевести, что они там пишут, – буркнул Климов.
Саранцев вновь перечитал письмо.
– Пишут, что принцип их заинтересовал. Что готовы к сотрудничеству.
– Это я и сам понял. Переведи мне, как эта Паулина Полонски на них вышла.
– Тут не сказано. Просто предлагает рассмотреть возможность… бла-бла-бла…
– Но обращаться просит не к ней, а прямо в Троицк, так? – уточнил Климов.
– Именно так.
– Не понимаю… – И вдруг Климов вспомнил: «Вот возьму и напишу вашему Арне, что вам верить нельзя». – О, чтоб ты сдохла!
– Что такое? Ты о чем?
– Она же… Тварь! Она же мне сама сказала!!! Шантажировать нас хочет.
– Что она тебе сказала? – насторожился Саранцев.
Климов, задыхаясь, как от удушья, схватился за горло.
– Ну, ты давай охолони маленько, – забеспокоился Саранцев. – Так и окочуриться недолго. Светочка! – позвал он нежно: – Водички холодненькой организуйте шефу.
– Не надо мне никакой воды, – тяжело дыша, проговорил Климов.
– Тогда объясни толком, в чем дело.
Климов не собирался объяснять Саранцеву, что провожал Лину домой и поцеловал ее на прощанье.
– Она тогда сказала, ну в шутку вроде бы, что напишет Арне, будто мне верить нельзя. Но это я дурак, подумал, что в шутку, а она, оказывается…
– Да-а, надо с девочкой потолковать, – глубокомысленно протянул Саранцев. – Девочка-то, оказывается, непростая… Припугнуть надо.
– А ты откуда знаешь, что она девочка? – подозрительно покосился на него Климов.
Саранцев расхохотался.
– Ну, старик, ты даешь! Паулина Полонски? Кто ж она, по-твоему? Мальчик?
– Может, старая кошелка, откуда тебе знать?
– А у меня что в юбке, то и девочка, – беспечно отмахнулся Саранцев. – Да, надо мозги вправить. Ты знаешь, где она живет?
– По базе пробью, – буркнул Климов.
– А зачем по базе? Суетиться, хлопотать… Позвони Каринке. Ты ж ее у Каринки нанимал? – спросил Саранцев. – Давай ее спросим, я Каринку сто лет знаю. С одного курса. Хочешь, я сам позвоню? – И он вытащил сотовый телефон.
Тут как раз в дверях появилась Светочка с бутылкой минералки.
Ну, раз уж воду принесли, Климов решил ее выпить. «Черт, и правда, нервы никуда, – думал он, глотая воду прямо из горлышка. – Так и убил бы эту суку. Может, Влад прав? Может, под суд ее отдать?» Прижав холодную бутылку ко лбу, он представил себе Лину с ее дерзким, вызывающим взглядом за решеткой в зале суда. Судьям не скажешь: «Да пошел ты!»
И все же он решил до суда не доводить. Не нужна ему шумиха. Нет, это дело надо разрулить по-тихому, чтобы Арне не узнал. Минимизировать ущерб. Но и Лина не уйдет безнаказанной. Он что-нибудь придумает. Он ей покажет, как чужие идеи воровать.
