И все же он решил до суда не доводить. Не нужна ему шумиха. Нет, это дело надо разрулить по-тихому, чтобы Арне не узнал. Минимизировать ущерб. Но и Лина не уйдет безнаказанной. Он что-нибудь придумает. Он ей покажет, как чужие идеи воровать.
Саранцев тем временем говорил в телефон:
– Карина? Приветик. Мне нужен адрес одной твоей пчелки. Э-э-э… Полина Полонская. Да нет, ничего не случилось, просто нужно кое-что уточнить. Она для нас кое-какую работу делала. Нет, сама ты ей не звони, мы справимся. Та-а-ак, записываю… – Он примостился на край стола и что-то записал на листке. – Ага, понял. Гран мерси. Ну пока, киска, я еще позвоню как-нибудь. Может, потусуемся… Чао.
С этими словами он спрятал мертво молчащий телефон с сенсорным экраном в замшевый футляр и сунул его в карман.
– Вот тебе адрес. Это на Ордынке.
– Знаю, – нечаянно проговорился Климов.
Он тут же прикусил язык, но было уже поздно.
– Откуда ты знаешь? – удивился Саранцев.
– Я ее до дому подвез после ресторана.
– А-а, понятненько. Ну а теперь нагрянь к ней сюрпризом. То-то она удивится!
– Сюрпризом не получится, – покачал головой Климов. – Там кодовый замок на калитке. Дом за забором. Эта твоя Карина телефон дала?
– Дала, но мы звонить не будем. Весь сюрприз изгадим.
– А как войдем? – спросил Климов.
– Говно вопрос! – радостно объявил Саранцев. – У меня есть мастер. Ну чего ты на меня вылупился? Мастер-ключ ко всем замкам. Мало ли, какие ситуации бывают? Нет, к этой девочке надо вломиться без подготовки, взять ее тепленькую, а то отопрется.
– Ты так говоришь, будто ты ее знаешь.
– Может, и знаю… Но вряд ли. Зато я других знаю. Девочки, – Саранцев по-павлиньи выгнул грудь, встал со стола и принялся расхаживать по кабинету, – они все такие. Даже богатые. То у нее на мобильнике деньги кончились, то она кредит по карточке превысила, то машина на сервисе застряла, то на сапожки-сережки папа не дает.
– Лина не такая, – невольно вырвалось у Климова.
Саранцев глянул на него с любопытством. Можно сказать, с ба-а-альшим аппетитом.
– Ах, она у тебя «Лина»? Ты что – запал на нее?
– Ни на кого я не запал! Просто она совсем не такая, как ты рассказываешь.
– Ну ладно, может, и не такая, – примирительно согласился Саранцев. – Но она же тебе сделку порушила? Значит, самостоятельная… Надо же, какую аферу закрутила… – Он опять бросил взгляд на часы. – Ладно, поехали.
Поехали на машине Саранцева. Логично, раз мастер-ключ у него. В машине он включил навигатор, ввел адрес и, застревая в пробках, – ехать пришлось в самый час пик! – подвез Климова к уже знакомому серому дому за каменным забором. Добирались целый час.
Оба вылезли из машины, Саранцев извлек из кармана связку ключей на замысловатом брелоке с головой дракона, выбрал один. С виду обыкновенный магнитный ключ. Но он подошел к калитке. Климов вдруг почувствовал себя взломщиком, но тут же прогнал нелепую мысль. Эта дрянь торгует его технологиями у него же за спиной. Сейчас он ей доходчиво объяснит, что с ним такие номера не проходят.
Саранцев проводил его до нужного подъезда.
– Тут тоже магнитный замок.
И опять смутное подозрение кольнуло Климова. Опять он спросил:
– А ты откуда знаешь?
– Да ты что, это везде так!
Сомнения точили Климова: уж больно гладко у Влада все получалось! Но он был так зол, так хотел взять за горло ненавистную Pauline Polonsky, что ему было не до того.
Саранцев открыл универсальным ключом дверь подъезда.
– Ну ладно, дальше ты сам. Извини, подождать не смогу, дела. Но ты же отсюда сам доберешься?
– Доберусь. Пока.
– Письмо не забыл? – заботливо спросил Саранцев.
– Да уж не дурей тебя.
Климов вошел в подъезд. Лифта не было, а квартира сорок четыре, как оказалось, находилась на четвертом этаже. Это было очень высоко, этаж фактически последний, но Климов, обуреваемый злостью, преодолел подъем и даже не заметил. Вот она, квартира сорок четыре. Он позвонил в дверь.
За дверью раздалось удивленное: «Кто там?» Ее голос.
– Климов. Компания «Прорыв», – добавил он. Вдруг она не помнит его по имени?
Дверь открылась. На пороге стояла она, Лина. В домашних брючках «капри» и трикотажной футболке. На ногах… кажется, это называется «эспадрильи». Холщовые такие тапочки на веревочной подошве. Она отступила вглубь, впуская его в квартиру, и Климов оказался в прихожей.
Прихожая представляла собой короткий, метра в три, коридорчик. В правой от Климова наружной стене было окно и – ближе к входной двери – вешалка с одеждой. А по другую сторону от окна помещались книжные полки. Прямо напротив входной двери была полуоткрыта дверь в комнату, Климов видел стоящий на столе компьютер. А по левой стороне стенка обрывалась, там шел под прямым углом другой коридор.
– Я вас слушаю, – сказала Лина.
– Нет, это я хочу тебя послушать. Что это значит? – Климов выхватил из кармана распечатку письма. – Вот это – что такое?!
– Не кричите. И с каких это пор мы перешли на «ты»?
– Ты мне зубы не заговаривай, не выйдет. Лучше прямо скажи…
Тут слева до него донесся топот ножек, из-за угла коридора высунулись две круглые, белобрысые, коротко стриженные башки – одна повыше, другая пониже. На него уставились четыре круглых глаза, в которых любопытство быстро сменялось тревогой. Оба мальчики. Один – примерно ровесник Настеньки, другой постарше. Вот они – ее семейные обстоятельства.
Климов запнулся. Ему предстояло – прямо сейчас! – обрушить их маленький уютный мирок.
– Это что – оба твои? – спросил он машинально.
– Оба мои, – холодно подтвердила Лина.
Он как-то не ожидал, что у нее двое детей. А мужа нет. Неизвестно почему, но в этом Климов был твердо уверен.
– Ладно, это ничего не меняет, – заговорил он вслух. – Отвечать все равно придется.
Лина наклонилась к детям.
– Митя, Витя, – сказала она, – идите к себе, поиграйте, я скоро приду.
– Это вряд ли, – процитировал Климов красноармейца Сухова.
Неудержимое любопытство заставило его заглянуть за угол. За углом тянулся длинный, заставленный книжными полками коридор. Две двери налево, дверь направо, дверь в торце. Мальчики послушно потопали по этому коридору и вошли в правую дверь. Окончательно добило Климова то, что старший держал младшего за руку. Но он решил, что и это его не разжалобит.
– Итак…
– Вы мне чем-то угрожаете? – спросила Лина.
– Я не угрожаю, я пока только спрашиваю, что означает это художество. – И он опять потряс в воздухе распечаткой письма. – Мы что, так и будем в коридоре стоять? Может, сядем? – И не удержавшись, добавил: – Ты-то наверняка сядешь.
– Все-таки угрожаете.
