— Увы, сейчас мои дела идут не очень хорошо, — посетовал Тотсу. — Я вложил почти все свои деньги в это предприятие, а теперь доведен до нищеты ловкими клиентами. Они знают, что я страдаю среди изобилия и вынуждают меня продавать товар за меньшее, чего он стоит! Я теряю деньги с каждой продажи, но человек должен что-то есть…
Мне было его даже жаль, однако я не спешил с выводами, ибо таким голосом заливали многие торговцы на Базаре, желая разжалобить наивных покупателей. Но цены в этом магазине действительно были довольно низкими, учитывая, что я мало интересовался положением дел на рынке растительного товара, так сказать. Опыт приходил довольно быстро, и возрастал каждый раз, когда Ридли брал нас с собой. Ко всему этому было привыкнуть не так уж и сложно, коль рядом с тобой настоящий профессионал.
— Что думаешь?
— О чем? — безучастно поинтересовался Люцифер, широко зевая.
— Да так, как тебе тут?
— Печально, если честно. Унылый вид, что еще сказать.
— Тут не поспоришь. А на Базаре? Каково вообще это стать домашним?
Я завязал разговор лишь бы заполнить ожидание, скоротать время, да и просто появился повод расспросить Люцифера о чем-то касающимся лично его. Кот неопределенно поводил головой:
— Шумно, — наконец выдал он. — Непривычно шумно, но довольно интересно.
— Кстати, как там твой дядя? Тебе бы уже пора его навестить.
— Верно, — промурлыкал Люцифер. — Уже пора, думаю, отправлюсь сегодня вечером или завтра утром… Нет. Лучше сегодня вечером. Только посмотрю, чем все это кончиться и отбуду…
* * *
Вернулись к дому мы все трое нагруженные горшками, ящичками для рассады, семенами и мешками с удобренной почвой. Даже на Люцифера пришлось нагрузить всякой мелочи с помощью двух связанных за лямки сумок. Мы шли медленно и как можно осторожнее, так как вся это стоило Эрику не малых денег, а если точнее — всех, так, что мы с Янко даже чуть-чуть доплатили из своих. Подобная внезапность со стороны Эрика была ну очень странной для меня. Пусть он и заинтересовался ботаникой и биологией по книжкам, пусть читал их уже несколько дней каждую минуту, но чтобы он решился потратить все ради этого! Человеческий мозг в очередной раз доказал, что вовсе не отдает себе отчета в том, чем увлекается и что переводит в раздел «любимое дело».
— Эрик, зачем тебе все это? Неужели нельзя заняться чем-то менее габаритным?
— Нельзя, — уверенно заявил Эрик. — И потом, какая тебе разница? Это все будет у меня, а спотыкаться будешь о другие ящики, надеюсь Ридли успел убрать их с прохода, иначе…
— И ты будешь всем этим заниматься?
— Да, буду.
— Но тебе же никогда не нравилось копаться в земле!
— А теперь нравиться! — упрямо продолжал Эрик. — Тебе тоже раньше не нравились те палочки, которые Ридли любил зажигать у себя, а теперь что?
— Что?
— Да у тебя вся комната пропахла ими! Разве не заметил?!
— Эм… верно…
Благовония мне и правда раньше не нравились. Ридли приносил их из других измерений, когда мы еще обучались. Он зажигал их в избушке и в доме, утверждая, что это полезно. Мне они не нравились, но я еще не знал, что это были лечебные палочки, из трав и масел. Но вот на Луи Базаре я встретил просто божественные запахи! Я покупал их в ларьке, неподалеку от бара Норто и жег. Теперь возражать стали все, и учитель, и Янко, и Эрик, мое стремление каждый день сжигать их в нашей комнате им не очень нравилось, но они смогли к этому привыкнуть. И в своей комнате я их тоже всегда жег, отчего она действительно пропиталась различными экзотическими запахами, в основном цветов. Я этого уже не замечал, а вот посторонний мог получить серьезный урон по своим обонятельным рецепторам.
Аргумент Эрика был силен, и я перестал жаловаться. Мы дотащили его хобби до ворот, открыли и с облегчением, что никого не задели, разгрузились.
— Ну, здрасте, — уныло приветствовал нас знакомый голос. — Мать честная! Это еще что?
— Эм… А ты чего тут делаешь?
Ридли сидел на крыльце, подперев голову руками и скучающе глядя в землю… ну, до нашего прихода.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да это так… А ты чего тут делаешь?
— А-а-а! — махнул рукой наш учитель. — Я забыл кое-что спросить у Люцифера, выбежал, думал, что вы еще здесь, но вы уже смылись и я….
— Что, серьезно? — еле сдерживая смех, спросил я.
— А ты как думаешь? — хмуро глянул на меня учитель. — Я потерял целых полтора часа! А мог за это время уже закончить!
Нас от этой забавной ситуации пробрало на смех. Не подумайте, что мы смеемся над каждой совместной или личной неудачей, ошибкой, всякого рода другой оказией, но споткнуться подобным образом… да еще от Ридли! Конечно, он всегда забывал о том, что не может войти без одного из нас, за ним такое водилось всегда, мы уже примирились с его, можно сказать, привычкой забывать этот факт, но данная ситуация стала каким-то апогеем! Мы не могли отойти от хохота минут десять, дополняя это новыми шутками и забавными высказываниями, отчего дошли до высшей точки — я засмеялся своим «особым смехом».
Для непосвященных: «Особый смех» — это то, что бывает у меня редко, но коль меня рассмешить до такой степени, из меня вырывается что-то наподобие истерики. Эффект схож с действием какого-то заклинания — вокруг начинают смеяться все, и чем дольше это происходит, тем сильнее эффект. Вот и сейчас, даже Янко согнулся и беззвучно хихикал, Эрик так и вообще сел на землю. Настроение несколько поднялось и у тех, кто проходил мимо нашего дома: кто-то просто улыбался и шел дальше, кто-то вспоминал шутку и начинал смеяться вместе с товарищами, кто-то просто за компанию. Через несколько минут после «включения» хохотала вся улица, но к тому моменту, как веселье охватило столько народа, я уже банально устал и не мог больше смеяться, зато чувствовал себя просто прекрасно, словно заново родился… дважды.
Не смеялся только Ридли, ну и Люцифер. Кстати интересно, а коты чисто физически могут смеяться?
Глава 4
«Не бывает безысходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых тебя не устраивает» —
Эрнё Рубик.
Несмотря на обещание, что мы перетащили почти половину, Ридли день за днем наполнял наш дом все новым и новым барахлом, судя по всему, решив заставить каждый квадратный сантиметр, даже если ему для это пришлось взять посылку для муравьев. Хотя если бы ему за это заплатили, думаю, он бы уточнил не только лес, но точное местоположение муравейника.
В целом же все шло своим чередом. Утром — ломать что-то с помощью заклинания усиления, затем поход на Базар к поставщикам, когда уже ломать начинает тебя и каждую частичку твоего тела. В обед, собственно, — обед в одном из ближайших ресторанчиков. Как говориться: «Обед — не еда, а время суток». После было необходимо дотащить весь взятый хлам до дома, где уже Ридли принимался переставлять и ворочать бесконечные ящики, тюки, коробки, шкатулки, мешки от стены к стене, собирая одну ему известную головоломку по определенным тайным признакам. Все это выглядело как своеобразный магический тетрис для любителей поиздеваться над собой.
Правда утро имело несколько отличий для каждого из нас. Например, Янко не открывал дверь своей комнаты до самого выхода, когда Люциферу приходилось напоминать ему об этом, отчего возникало подозрение, что Янко либо не спит вовсе, либо действительно каждый день встает гораздо раньше. Что такого он там делает мы не знали, но любопытство с каждым днем росло, правда так и не достигло того пика, когда уже врываешься своими глазами увидеть плод умственной деятельности друга. Эрик же вплотную подошел к черте, за которой ботаника становиться смыслом твоей жизни, а заодно и жизней твоих друзей. А в нашем случае увлеченность друга была практически отдельной историей:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я искренне надеялся, что притащенного нами в тот день инвентаря будет вполне достаточно. Да кого я обманываю!? Я был убежден, что его хватило бы на четверых! Но я недооценил все возрастающий интерес Эрика к новой науке. Будь его воля, он бы скупил весь склад Тотсу, но деньги кончились у них обоих, поэтому я наивно считал, что Эрик хотя бы на время ограничиться тем, что у него уже было. Он и так заставил всю свою комнату, предварительно очистив от всего лишнего, включая кровать, предпочтя ей компактный гамак, невесть откуда взявшийся в кладовке.
