Ювелир ахнул.
– Но это же ужасно. Если об этом узнают… – Он замолчал, чтобы обдумать последствия.
– Вы правы. Будет паника. Хаос, волнения. Мы должны пресечь любую утечку информации, секретность – превыше всего.
– Пожалуй, сейчас я бы что-нибудь выпил, – сказал Картус.
– Разумно. – Лысый высокопоставленный чиновник откупорил хрустальный графин, налил в бокал голубого вина, передал его Картусу и продолжил: – Любой ювелир, которому разрешат разобрать и взять материал, из которого построен Понтийский мост, окупит все свои расходы только на рекламе, не говорю уже о драгоценностях. Мне поручено переговорить об этом со всеми наиболее известными и крупными ювелирами, которые смогут освоить этот объем, только семеро из них живут в Понтии и еще двое – иностранцы. Правящий Анклав очень обеспокоен. Можете себе представить, если драгоценные камни разом попадут на понтийский рынок, они почти обесценятся. В обмен на полное и безраздельное обладание мостом владелец должен будет соорудить под мостом некую конструкцию, которая по мере разрушения магии будет собирать драгоценные камни. Кроме того, он получит право продать в стенах города не более половины камней. Вы, как старший партнер в компании «Картус и Эйша» – один из тех, с кем мне поручено провести переговоры по данному делу.
Ювелир покачал головой. Насколько он понимал, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Что-то еще? – ровно спросил он. В его голосе сквозило безразличие.
– Я всего лишь скромный служащий Анклава, – сказал лысый. – Со своей стороны, Анклав хочет получить выгоду от этого дела. Каждый из вас примет участие в тендере, о результатах которого я доложу Анклаву. Между ювелирами не должно быть никаких сепаратных переговоров. Анклав примет наилучшее предложение и объявит победителя на открытом официальном заседании. И только после этого победитель заплатит деньги в городскую казну. Большая часть этой суммы, насколько я понимаю, пойдет на строительство нового моста (по всей видимости, из более традиционных материалов) и оплату железной дороги, которая будет перевозить жителей, пока не построят новый мост.
– Понятно.
Высокий пристально посмотрел на Картуса. Ювелиру показалось, что тяжелый взгляд проникает ему прямо в душу.
– У вас есть пять дней, чтобы подать заявку, Картус. Позвольте мне предупредить вас о двух вещах. Первое: при малейшем намеке на сговор между кем-то из вас, ювелиров, Анклав выразит вам свое крайнее неудовольствие. Второе: при одном подозрении на малейшую утечку информации, мы не будем утруждать себя поиском того, кто слишком широко открыл рот. Высший Совет понтийских ювелиров будет заменен в полном составе на другой, а ваш бизнес аннексируют, и, вероятнее всего, деньги от его продажи вручат в качестве призов во время следующих Осенних Игр. Я ясно изложил свою мысль?
– Да, – выдавил Картус.
– Тогда можете идти. И помните, мы ждем ваших предложений через пять дней. Позовите следующего.
Картус вышел из комнаты как во сне и, рявкнув первому же попавшемуся ему на пути члену Высшего Совета: «Теперь он хочет говорить с вами», – вышел на улицу, где ярко светило солнце и воздух был прохладным и свежим. Сверкающая всеми своими драгоценностями громада Понтийского моста нависала над городом так же, как и все последние двести лет.
Картус прищурился. Ему показалось, или на самом деле камни сверкали не так ярко, а конструкция знаменитого моста действительно немного провисла, и весь он выглядел не так впечатляюще, как раньше? А аура надежности, столь долгое время осенявшая мост, стала тускнеть?
Картус начал подсчитывать стоимость моста с точки зрения веса и чистоты составлявших его камней. Интересно, что скажет Эйша, когда он преподнесет ей тот самый розовый бриллиант с вершины моста. Высший Совет перестанет смотреть на Картуса как на выскочку – нувориша, если именно он купит Понтийский мост.
Они все будут относиться к нему значительно лучше. Можно не сомневаться.
Человек, называющий себя Глу Кроллом, одного за другим принимал ювелиров. Услышав новость о разрушении магических чар, поддерживающих Понтийский мост, одни были потрясены, другие смеялись, кто-то не мог скрыть испуга, кто-то усмехался. Но каждый из них, сохраняя насмешливое или озабоченное выражение на лице, начинал подсчитывать выгоды данного предприятия, строить планы участия в тендере и теребить своих шпионов в ювелирных домах конкурентов.
Картус ничего никому не сказал, даже своей любимой, несравненной Эйше. Он заперся в кабинете и стал строчить предложения к тендеру. Остальные ювелиры занимались тем же самым.
…Огонь в камине Клуба Отъявленных Негодяев почти прогорел, лишь несколько красных угольков едва тлели в кучке серого пепла. Рассвет уже посеребрил небо. Глотис, Редкап и я всю ночь слушали человека, который назвал себя Стотом. Прервав свой рассказ, он откинулся на подушку и усмехнулся.
– Итак, друзья мои, вот она – совершенная афера, – заключил он. – Ну, как?
Я посмотрел на Глотис и Редкапа и с облегчением увидел, что они, так же, как и я, ничего не поняли.
– Простите, – проговорил Редкап, – я не понимаю…
– Не понимаете, вот как? А вы, Глотис? Понимаете? Или ваши глаза тоже замазаны грязью?
Глотис была серьезна, как никогда.
– Хорошо, вы… убедили их, что являетесь представителем Правящего Анклава. Заставить ювелиров всех по очереди поговорить с вами в задней комнате было блестящей идеей. Но я не понимаю, в чем состояла ваша личная выгода. Вы сказали, что вам был нужен миллион, но никто из них лично вам не собирался давать ни гроша. Все они ждали официального объявления результатов тендера, которого не было, и мечтали отдать деньги в городскую казну…
– Вы рассуждаете, как простой обыватель, – поморщился Стот. Он взглянул на меня, приподняв бровь. Я покачал головой. – И вы называете себя отпетыми мошенниками!
Редкап рассердился.
– Я не вижу, в чем здесь выгода! Вы потратили свои тридцать золотых на аренду офиса и рассылку писем. Вы сказали им, что работаете на Анклав, они должны были заплатить Анклаву…
Как только Редкап произнес эти слова, до меня дошло. Я понял все и едва удержался от хохота. Я сдерживался так отчаянно, что почти потерял силы.
– Гениально! Гениально! – Это все, что я смог выдавить из себя. Мои друзья смотрели на меня раздраженно. Стот молчал, он ждал.
Я встал, подошел к Стоту и прошептал ему на ухо свою догадку. Он кивнул, и я снова начал корчиться от смеха.
– Хоть один из вас чего-нибудь да стоит, – сказал Стот. Он поднялся с кресла, подхватил плащ и стал удаляться по извилистому коридору Клуба Отъявленных Негодяев Потерянного Карнадина. Я двинулся вслед за ним. Двое оставшихся не спускали с меня глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
