9. Петербург, февраль 1914 года
Соколов и Анастасия встречались теперь почти каждый день. Они могли целый вечер бродить по заснеженному Петербургу, а потом отогреваться горячим шоколадом в кондитерской "Бликген и Робинсон", где всегда были любимые Настей взбитые сливки с орешками, или у Филиппова на Невском крепким чаем и воздушными пирожками.
Часто полковник приглашал свою невесту в какой-нибудь модный ресторан, по Анастасия, как правило, отказывалась. Только один раз согласилась она поужинать у "Старого Донона", что на Английской набережной у Николаевского моста. Ресторанная роскошь, пальмы, вышколенные официанты, дамы в слишком открытых платьях и полупьяные господа во фраках и гвардейских мундирах произвели на девушку тяжкое впечатление. Алексей больше не настаивал.
Сам он словно впервые дышал полной грудью, весь мир открывался ему с самых лучших сторон. Даже рассказы Насти о суровой нищенской жизни рабочего сословия Питера хотя и трогали Соколова, но не могли вывести из состояния радостного подъема, которое владело им все последние дни.
Приближалась масляная неделя - самое веселое время в Петербурге. Чопорный, чиновный Петербург преображался и опрощался на эти дни. Из холодной и давящей метрополии столица превращалась в народный и веселый Питер.
На масленую в непостижимых количествах наезжали в город из окрестных чухонских хуторов белобрысые "вейки"* с лохматыми маленькими лошадками, запряженными в низенькие санки. Дуга и вся упряжь по-праздничному были украшены бубенцами и лентами. Небритые добродушные "вейки" невозмутимо сосали трубку-носогрейку и за всякий конец просили "ридцать копек". Петербургские "ваньки", тоже старательно наряженные на масленицу, с многоцветными узорчатыми кушаками и узорчатой упряжью, жестоко презирали конкурентов.
______________
* Финское имя, ставшее нарицательным, обозначавшее род извозчиков.
Алексей договорился с Анастасией, что заедет за ней в воскресенье в полдень и они отправятся на народные гулянья. Настроение у Насти было отличное, в субботу она долго вертелась перед зеркалом, примеряя новую котиковую шапочку, удачно сочетавшуюся с ее беличьей шубкой и пепельно-жемчужными волосами.
"А как шапка покажется Алексею? - думала Настя. - Вдруг он решит, что эти меха не гармонируют друг с другом, и сочтет это безвкусицей?! Вот ужас-то! Нет, он не может разлюбить из-за такого пустяка... Тем более я все-таки ничего... Хотя нос мог бы быть попрямее... и брови погуще..."
Ее кокетство перед зеркалом прервал звонок в дверь. Был уже седьмой час вечера. Отец еще не пришел с фабрики, а мать, как всегда по субботам, была в церкви, у вечерни. Настя открыла дверь, и мальчишка-посыльный в черном пальто с медным номером на груди и с бляхой на шапке передал ей запечатанный конверт.
- Ответа не ждут, - сказал мальчишка, но остался стоять в дверях. Настя поняла, что он привык к чаевым, и извлекла из кармана своей шубки двадцать копеек. Посыльный моментально исчез.
Дурное предчувствие овладело девушкой. Она никак не могла вскрыть конверт.
"Неужели что-то случилось с Алексеем?" - испугалась Настя, но записка оказалась от Василия. Он просил срочно прийти в собор апостола Андрея Первозванного, что на 6-й линии, и сообщал, что будет ждать ее в правом приделе, в дальнем от алтаря углу.
Не затратив на сборы и трех минут, Настя почти бегом бросилась к трамвайной остановке. Семнадцатый подошел сразу, и через пять минут она уже входила в нагретый дыханием сотен людей собор.
Шла вечерня. Высоко к сводам собора вместе с чадом свечей, дымом ладана и испариной от верхней одежды прихожан возносилась "Аллилуйя", творимая многоголосым хором. Настя содрогнулась, как всегда, когда входила в церковь, - глухая тревога обуяла девушку.
Она вспомнила уроки по элементарной конспирации, полученные от товарищей, купила у входа тоненькую свечку и направилась в правый придел. Там, в полутемном углу, в безлюдье стоял Василий. Его задумчивая поза ничем не выделяла его из молящихся.
Настя подошла ближе, словно случайно встала впереди него, делая вид, что не знает этого человека. Василий остался в прежнем полускорбном положении. Когда, заглушая отдельные слова молитвы, громко грянул хор:
Ду-ши их во благих во-дво-рят-ся.
Ус-та моя возглаголют премудрость,
и по у-че-ни-е серд-ца мо-е-го ра-зум...
Василий сказал так, что слышно было только Анастасии:
- Костя-технолог оказался провокатором. Он связан с охранкой. Завтра в час пополудни он должен прийти к вам за литературой и привести за собой наряд жандармов...
Хор певчих гремел во всю мощь, его покрывал бас дьякона:
Велий господь наш, и велия крепость его,
и ра-зу-ма его несть чис-ла...
- Запомните адрес: Малая Охта, Среднеохтинский проспект, 8, второй этаж направо, спросить господина Бессмертного. Будут ждать завтра целый день. Когда отворят дверь, спросить: "Мне сказали, что у вас остановилась моя родственница..." Если в ответ скажут: "Проходите, будьте как дома..." можно отдавать корзинку. Пяток брошюр с меньшевистскими речами в Думе оставьте у себя на случай обыска... Если у вас вообще ничего не будет дома вызовет еще большие подозрения!.. Ни пуха ни пера!..
Анастасия не успела оглянуться, как Василий растворился в темноте придела и исчез. Девушка, потрясенная услышанным, машинально подошла к подсвечнику, зажгла от какого-то огарка свечу, поставила ее и так же тихо отошла.
"Ал-ли-лу-и-я, ал-ли-лу-и-я, ал-ли-лу-и-я!" - гремел хор.
Вечерня кончалась, народ стал расходиться. Вместе с прихожанами вышла и Анастасия. Неторопливо, раздумывая об услышанном, она направилась к дому. От радужного настроения не осталось и следа. Омерзение от подлости предателя мешалось у Насти со страхом подвести родителей и друзей. Девушка решала, как ей быть.
Придумав план, Настя ускорила шаги, но тут же чуть было не остановилась - так неожиданно в голову пришла мысль о том, что ведь Алексей приедет за ней в полдень, а он никогда не опаздывал. Она должна или успеть съездить на Малую Охту, или... Это "или" поразило Анастасию своей простотой.
С непредусмотрительностью молодости Настя решила дождаться Алексея, вместе с ним съездить по указанному адресу и отдать опасную корзинку.
"Ведь будет еще целый час до прихода полиции..." - думала Настя, но, не искушенная в делах подполья, не могла предполагать многого...
Воскресенье началось, как обычно, с ожидания Василисы Антоновны от заутрени, после возвращения которой начиналось утреннее кофепитие со свежими булками, только что испеченными в соседней пекарне. Время приближалось к полудню. Без пяти двенадцать Настя, одетая в шубку и новую шапочку, поставив у входной двери корзинку, по верху которой, под салфеткой, угадывались французские булки, с волнением ожидала в прихожей звонка. За несколько минут, пока девушка томилась подле двери, масса самых панических мыслей промелькнула у нее в голове. То ей казалось, что сейчас войдут жандармы и схватят ее с уликами, то думала, что Алексей совсем не приедет из-за какой-нибудь случайности, то хотелось раздеться и броситься в постель, сказавшись больной...
Соколов, верный своим привычкам разведчика, был пунктуален. Настенные часы в комнате родителей еще не начали своего перезвона, как на лестнице послышались шаги с характерным звоном шпор. Настя распахнула дверь и бросилась ему на шею.
- Милый, здравствуй, как я рада, что ты не опоздал! - выпалила она, поцеловав Алексея в бритую и пахнущую одеколоном щеку. Подхватив корзинку и не дав полковнику возможности поприветствовать своих будущих родственников, Настя сбежала вниз по лестнице. Соколов последовал за ней и успел открыть перед ней дверь подъезда. На пороге Настя остановилась, ослепленная ярким солнцем и блеском чистого снега.
У подъезда стоял лихач, рысак был покрыт красивой модной сеткой синего цвета, предохранявшей пассажиров от комьев земли, льдышек, вылетающих из-под копыт лошади. Настя поспешно уселась в сани. Соколов укрыл ее ноги медвежьей полстью с кистями и приказал: "Лететь!"
Улица плавно тронулась назад. Вместе с ней остался почти у подъезда Настиного дома человек в студенческой шинели и шапке с эмблемой технологического института. Это был Костя-технолог.
Полиция еще вчера решила начать операцию по изъятию нелегальной литературы на час раньше, но приход Соколова спутал охранке все карты. Увидя отъезжающих Настю и полковника, Костя бросился к соседней подворотне, где стояла карета с нарядом жандармов.
- Проворонили! - выпалил Костя жандармскому ротмистру, возглавлявшему наряд. - Птичка упорхнула...
- Растяпа вы, господин студент! - выругался ротмистр. - Спать долго любите!.. В восемь утра надо было начинать... Теперь попробуйте добыть улики-с! А без улик мы не можем дело прокурору передать!.. Теперь госпожу Холмогорову и не тронешь!..
Костя стоял с отсутствующим видам, словно втайне радуясь, что дело не выгорело.
