подросток, с собственным мнением, к которому нельзя было применить привычные методы воспитания, разбивал вдребезги картину мироздания главы известного и уважаемого рода.
А необходимость обеспечивать достойный уровень жизни, безопасность и скрытность, прописанная в старых договорах, вообще периодически выводила его из себя. Так и вышло, что мы с ним просто старательно игнорировали друг друга, и тем необычнее было его приглашение о встрече.
Я покосился на идущую рядом вприпрыжку девушку и слегка покачал головой. Мои дела за пределами клана еще не вступили в финальную стадию и о них вряд ли было известно. В конце концов, я еще даже проект не запустил, только подходя к финальной стадии. И вроде не должно быть ничем связано с ЛяоМин. Никаких поводов для пересуда я не давал, предосудительных действий не совершал и все, в чем меня можно было обвинить, это в ее легкой подростковой влюбленности.
Но тут уж я ничего поделать не мог. Внешность светловолосого, высокого и спортивного телосложения парня как магнит привлекала азиаток. Каждый мой выход на улицу сопровождался постоянным рассматриванием и периодически даже фотографированием на не так давно появившиеся в продаже смартфоны с сенсорными экранами. И так всю мою жизнь в Китае.
Если в детстве, когда я был ребенком прохожие себе этого особо не позволяли, в большинстве из-за того, что, во-первых, я редко появлялся на улице, а во-вторых, делал это в сопровождении охраны из-за еще не так сильно ухудшающегося положения рода в России, то как повзрослел и стал более самостоятельным, то это превратилось в настоящую манию.
Щелчки затвора фотоаппаратов, звуки съемки старых мобильных кнопочных телефонов и постоянные попытки потрогать светлые волосы. До недавних пор я вообще старался уклониться от любых соприкосновений, давая себе фору для реагирования на нештатную ситуацию. Слишком уж часто случались провалы на изнанку мира, когда руки, тянущиеся в желании дотронуться до пряди светлых волос, превращались в загребущие лапы, дергающие тело ребенка в объятия смерти.
Спасал только таскаемый с собой повсюду шенбяо, для использования которого особая фичизеская сила не требовалась. Метнуть клинок и затем дернуть его обратно, за привязанную к кольцу веревку не очень сложно, нужна лишь практика и опыт, и чего, чего, а этого было у меня достаточно. Ну а когда подрос, сравнявшись в росте со средними представителями взрослого населения, начал поступать с точностью до наоборот, включив этот элемент в тренировки внимательности.
Сопровождаемый юной девушкой, я дошел до главного зала, в котором меня уже ждал облаченный в церемонные одеяния патриарх. Менфу, официальная одежда высшего уровня, надеваемая в исключительных случаях, сразу настроила меня на деловой лад. Посторонние мысли мигом покинули голову, и я сосредоточился на предстоящем несомненно важном разговоре, перебирая в памяти что могло такого произойти, раз меня удостоил внимания глава рода.
Увидевшая одеяние отца ЛяоМин судорожно вздохнула, поняв, что происходит что-то серьёзное и повинуясь жесту родителя, ушла, тревожно оглядываясь.
— Присаживайся. — Поприветствовал меня Сун Чжао Куан, сидящий на небольшом возвышении перед столом, со стоящим на нем чайным набором.
Я низко поклонился, приветствуя патриарха и уселся напротив, уставившись на пригласившего меня человека.
Еще не старый, поджарый мужчина в самом расцвете сил, скрывающий в своем теле мощь, с способную уничтожить половину города. Я лишь раз оказался в иллюзорном барьере вместе с ним и увиденное до сих пор с легкостью представало перед моими глазами. Расширяющееся от него кольцо воды стремительно росло во все стороны, чтобы через секунду поглотить под собой все попавшее в область пространство и пока я с выпученными глазами болтался в ней, экономя воздух и не понимая, как можно выжить в такой ситуации, промелькнула быстрая тень, пробившая мое тело насквозь.
Зашкаливающая сила, мощь, скорость и навык владения водными техниками. И именно это была главная причина, заставляющая выкладываться меня на полную для возможности приручения тени. Мне нужна была сила рода Барсовых для того, чтобы я мог противостоять таким монстрам. И не только противостоять, но и взобраться на самую верхушку иерархии этой планеты. Я — чемпион сотен Арен не собирался прозябать вторую жизнь, ведя ее внизу пищевой цепочки.
Поддерживаемой этой уверенностью, я сидел и смотрел прямо в глаза человеку, приютившему в свое время маленького ребенка, теперь выросшего в юношу со взглядом убийцы.
— Щенок. — Вырвалась у него ответная реакция на мой непокорный вид. — Дерзкий щенок. — Вновь повторил он. — Теперь я понимаю Императора Николая. — Начал говорить он, взяв в руки чашечку чая. — Которому так не нравилась твоя семья.
Я ошеломленно замер, вцепившись разумом в его слова.
— Что значит «нравилась»? — Задал я единственный возможный в этой ситуации вопрос. — Почему в прошедшем времени?
Патриарх сделал еще глоток, наслаждаясь вкусом чая и отведя взгляд чуть в сторону продолжил. — Старый договор больше не имеет силы. Не осталось ни одного взрослого члена рода, который мог бы требовать его исполнения. Род Барсовых уничтожен, разрушено родовое гнездо. Земли конфискованы Императором, как и остатки имеющихся производств и заводов. — Он достал из лежащей на столе папочке бумаги и передал мне. — За предательство, покушение на устои государственности, и попытку переворота все твои родственники казнены.
В голове набатом стучала только одна мысль. «Чертовы ублюдки».
Не скажу, что я особо был привязан к родителям, больше ассоциируя себя со мной же из прошлой жизни. Доминирующие воспоминания, начавшие пробуждаться в трехлетнем возрасте, изменили сознание и по факту, я осознавал себя погибшим в расцвете сил взрослым мужчиной в теле маленького ребенка. И мне сложно было воспринимать их как настоящих родителей. Но сам факт родственных связей оставался, как и кровная связь. А теперь мне говорят, что они все мертвы и мое будущее теперь неизвестно. И достаточно единого слова, сидящего напротив человека для того, чтобы меня тоже не стало.
Да о чем говорить. Он может самолично принести мою голову русскому Императору и получить за это воистину царское вознаграждение, и я не вижу причин, по которым он должен был бы сдерживаться. Особенно учитывая наши отношения.
Я положил руку на пояс, где лежал уложенный хитрым образом шэнбяо с прицепленной к нему веревкой и напрягся, перетаскивая нас в иллюзорный мир. Мне понадобилась всего доля секунды для того, чтобы клинок, направляемый твердой рукой, понесся в горло сидящего напротив в неудобной позе патриарха, как раз в это время тянущего пиалу с чаем ко рту. Но даже этого мне не хватило. Он был в десятки раз быстрее
