масляный фонарь, кожаный мешочек с чем‑то твердым и теплым внутри, ступка с пестиком и завернутая в белую ткань мумия. У той не хватало половины туловища.
– Что ты задумал? – шептала Сара, пытаясь понять, что происходит. – Не молчи, мерзавец! Ральф! На помощь!
– Мерзкое чудовище! – разворачивая засушенный труп, прошептал незнакомец. – Это же ребенок! Как ты могла?
– Кто ты? – с испуга прошептала Сара. – Назови себя, трус?
Обидчик взял фонарь и чиркнул огнивом. Разгораясь, тот осветил погреб.
– Господи, что с тобой случилось? – прошептала Сара. – Ты весь в крови!
– Не узнаёшь? – Том поднял лампу, и свет упал ему на лицо.
Саре открылось омерзительное зрелище: длинный рот мужчины застыл в дьявольской улыбке, вместо глазниц – сморщенные рубцы, вместо носа – кости черепа. Ни ушей, ни волос – ничего, кроме шрамов и сукровицы.
– Кто тебя так? – прошептала госпожа Тук.
– Доверился парочке лжецов! – рассмеялся призрак. – Ты правда меня не узнала, Сара Тук?
– Нет, – она испугано замотала головой. – Выпусти меня, обещаю – буду молчать…
В этот момент послышался еще один низкий голос в темном углу подвала. Едав различимый, неразборчивый, похожий на лошадиное ржание. Уродец внимательно прислушался, и, когда вновь стало тихо, подошел вплотную и поднял фонарь.
– Он сказал «присмотрись»! – расплывшись в улыбке, велел обидчик.
Словно испарина, кровь проступила по всей его голове. Собираясь в струйки, она, как чернилами, рисовала контуры: сначала появились глаза, затем брови, подбородок, скулы – до тех пор, пока кровавая маска не стала узнаваемой.
– Том Чатэр, это ты? Но как? – она побледнела от ужаса. – Ты же умер?
– Месть – удел сильных, Сара, – строго сказал призрак и ударил ее по лицу. – Говори, зачем тебе труп ребенка, ведьма?
– Я беременна, умоляю тебя, отпусти! – взмолилась она. – У тебя же у самого дети, пощади меня, Том!
– Не пытайся меня разжалобить! – стоял на своем призрак. – Говори ведьма, чем ты здесь занималась?
– Прошу тебя, отпусти, я никому ничего не расскажу!
– Заткнись, лгунья! – вслушиваясь в странный цокот в темном углу, закричал призрак. – Он сказал, ты умрешь без мук, если скажешь, откуда у тебя эти вещи.
– Что значит умру? Я не хочу умирать! – в истерике закричала Сара. – Что происходит?! Отпусти меня! Ральф, помоги!
Не обращая внимания на вопли женщины, Том вернулся к разложенным на полу предметам. Жадно глотая воздух, Сара упала на колени и схватилась за низ живота. Призрак еще раз ткнул пальцем в вещи из тайника и вновь приказал озвучить правду.
– Если ты будешь молчать, он отнимет жизнь сына в твоем чреве. Ты меня услышала?
– Умоляю, отпусти меня, Том, – продолжала причитать Сара.
Вытянув руку, призрак заметил, что сукровица перестала сочиться и рука стала прозрачной. Тогда он резко встал и с силой вонзил прозрачную кисть в живот бедняжки.
– Говори правду, ведьма! – закричал он, сдавливая крохотное тельце ребенка в ее чреве.
От резкой боли Сара потеряла сознание, а когда хлесткие пощечины привели ее в чувство, трагедия уже свершилась. На песке лежал крохотный малыш. Слезы сами потекли по щекам. Зажимая низ живота, госпожа Тук отползла в сторону, умоляя пощадить ее, но призрак не реагировал, он, словно кукла в чужих руках, нашептывал заклинание над камнем в кожаном мешке. Не сразу, но на коже стал проявляться рисунок, три шестипалые кисти с оттопыренными большими пальцами. Рисунок источал едва уловимые ниточки дыма. Призрак положил артефакт на кроху.
– Вот так ты это делала? – он вдавил его в тело ребенка, и то ссохлось на глазах, превращаясь в мумию. – Это ты проделывала с каждым убитым сыном Ральфа, ведьма? – высушивая крохотное тельце, кричал призрак. – Кто тебя этому научил? Говори, ведьма!
– Пожалуйста, пощади, – прошептала Сара. – Я не виновата, я не убивала их!
– Ложь!
– Клянусь собственной жизнью, меня научила этому бабушка. Она высушивала тушки птиц ради смолы. Масляных катышков.
– Допустим… Зачем они ей?
– Бабушка удобряла ими почву, чтобы прокормить нас.
– Тыквы! – на мгновение улыбнулся призрак, и тут же кто‑то в углу резко заржал, усилив контроль над Томасом. – Кто надоумил убить ребенка?
– Я не убивала, – оправдывалась она. – Так получилось, клянусь, он родился мертвым, и я просто попробовала, а когда перетолкла косточки, получились не черные катушки, а бордовые, в них силы оказалось больше. Намного больше. Все получилось случайно. Богом клянусь, я не убивала ребенка…
– Ложь, – послышался грубый голос в углу. – Ты знала, что будет, и намеренно убила дитя!
Призрак схватил бедняжку за голову и стал сдавливать, требуя говорить только правду. Боль оказалась нестерпимой, и Сара снова потеряла сознание, и опять хлесткие удары по щекам вернули ее в реальность. Мучения продолжались.
– Он спрашивает, кто дал ей камень? – спокойным голосом продолжил призрак.
– Камень нашла бабушка, – вытирая слезы, ответила Сара. – Она нашла в брюхе рыбы кожаный мешочек. Попыталась распороть его и потеряла несколько пальцев – то, что было спрятано под кожей, превратило плоть в прах.
– Верно, – раздалось из угла, а призрак взял мешочек в руку.
Разглядывая загадочный артефакт, Том не сразу заметил, что сукровица высыхает. А когда разница стала существенной и кисть обрела былую легкость, став прежней, словно все зло растворилось, напуганный Чатэр обернулся к наставнику.
– Брось его! – приказал тот, и призрак обронил камень.
– Сосед, умоляю тебя, отпусти, – ползая на коленях, снова взмолилась Сара. – Ну в чем я виновата? Я просто хотела сытой жизни, я не убивала малышей, они рождались мертвыми, клянусь тебе! Ну хочешь, я буду делиться с тобой частью пепла. Ты станешь богатым и счастливым. Умоляю тебя, отпусти!
– Не могу, – покосившись на темный угол, сказал Том.
– Умоляю, выпусти! Пожалуйста, Том, у меня есть деньги, забери все!
– Не могу, – еще раз повторил призрак, а из угла послышался цокот копыт. – Он приказал тебя убить!
– Нет, Том, ты этого не сделаешь! – перешла на крик Сара. – Умоляю, пощади!
Призрак повернул голову к фонарю и задул огонь. В кромешной тьме капельки сукровицы стали испускать едва уловимый красный свет, и после недолгой паузы в глубине погреба
