стоявший напротив торговец.
– Любил выпить, но чтоб пьяным валяться под забором – не видел, – ответил Ральф.
– А бургомистр наш – железный человек, – не успокаивался сосед. – Сын погиб, а ему хоть бы что, ходит улыбается, кремень, а не мужик.
– Зять он его.
– А я думал, сын, – махнул рукой торговец.
– А ты видел, как эта баба орала! Говорят, ему корова брюхо распорола! Прям на ее глазах! Вот‑то она и умом тронулась.
– Не знаю.
– Я рядом стоял. Сам видел, как орала баба, явно не на пустом месте.
– Может, и так… – Ральф застелил повозку и поспешил уехать.
Голова гудела. Хотелось напиться, чтобы хоть как‑то уложить случившееся по полочкам, но дома жена на сносях, приедешь пьяным – будет скандал. А на улице стоял притягательный запах жареного мяса. И вот уже мысли о холодном пиве зазвучали по‑новому: под хорошую закуску не опьянеешь… Ральф остановился посреди дороги и молча смотрел на проезжих, пытаясь решить, что ему делать дальше.
Старушка заржала и самовольно повернула к стойлу возле кабака. Тук сначала одернул ее, но потом подумал: «Сколько той жизни, надо себя баловать». Достал четверть медяка и приказал следившим за скотиной парням дать лучшего овса кобыле. Чумазые пацаны, завидев такую щедрую плату, побросали свои дела и гурьбой принялись обхаживать старушку: бережно сняли хомут, налили чистой воды и дали проросшего овса. Довольный Ральф потрепал одного из мальцов по голове и, опираясь на перила, поднялся на порог питейного заведения. Дверь со скрипом открылась, а в нос ударил кисло‑сладкий запах мясного рагу. Сглотнув слюнки, фермер ускорил шаг, оглядываясь по сторонам в поиске свободного места. В животе урчало от голода, да и хотелось пропустить стаканчик холодного пива после трудного дня.
Но свободных мест не было.
– Эй, Тук, иди к нам! – расплывшись в улыбке, воскликнул кто‑то из захмелевших гостей. – Не трать время, тут столько народа, что до ночи будешь ждать своей очереди.
За столом сидело трое: священник, крестьянка и кузнец. Ральф всех хорошо знал, поэтому, не задумываясь, принял приглашение.
– Добрый вечер, – сев за стол, сказал он. – В этом году ярмарка как никогда шумная!
– Шумная, шумная, сын мой, бургомистр постарался на славу! – с набитым ртом ответил священник. – Столько людей понаехало – спокойного места в городе не найдешь!
– Что пить будешь, Ральф? – спросил кузнец. – Пиво или чего покрепче?
– Бога ради, Сэм, не смеши, ему домой к жене ехать, – съязвила крестьянка. – Радуйся, если от пива не откажется.
– Одну кружку хмельного и жаркое, – пропустив колкость мимо ушей, выдал Ральф и положил на стол пару медных монет.
– Ого! – оживился кузнец и подозвал разносчицу. – Добряк гуляет в честь ярмарки.
– Сегодня можно, – потирая руки, ответил Ральф.
Та быстро приняла заказ и убежала на кухню.
Казалось, в кабаке царили хаос и анархия, но еду разносили быстро, недовольных не было. Так что Ральф не успел заскучать, как ему подали тарелку с крупно нарезанными овощами, томленными в мясном бульоне. Макнув хлеб в рагу, он принялся жадно есть, запивая пивом большие куски.
Начало темнеть, и мальчишки разнесли по столам масляные лампы.
– Слышал, ты продал весь товар, – кокетливо спросила крестьянка.
– Ага, – с набитым ртом ответил Ральф. – Столько людей, продашь что угодно.
– А я вот и мешка кукурузы продать не смог, – грустно заметил кузнец.
– Не страшно, Сэм, завтра все распродашь! – подбодрил его Ральф.
– Ваше пиво, сэр, – неожиданно сказала разносчица. – Мужчина с того стола просил передать вам.
Ральф оглянулся и увидел бургомистра. Привстав, он кивком поблагодарил его за подарок. Пиво было холодным, шипящая пена аппетитно скатывалась по бокам. Добряк вытер рукавом рот и предложил тост за ярмарку. Сэм и женщина поддержали, протянув кружки и, звучно чокнувшись, в пару больших глотков осушил тару.
– Знатное пиво, – тут же заметил Добряк.
– Лучшее в городе! – добавил священник, и Ральф стукнул кружкой по столу.
Никто не ожидал, что она треснет, но, расколовшись, та разлетелась осколками по тарелкам. Ошарашенный священник схватился за крест, а кузнец перевел все в шутку, мол, Добряку больше не наливать, а то всю посуду перебьет. Посмеявшись, все убрали осколки из своих тарелок и продолжили трапезу, и только Ральф, не понимая, как это могло произойти, продолжал оправдываться, обещая возместить ущерб, даже полез за деньгами, но в этот момент масляный фонарь на столе подпрыгнул и упал набок. Фитиль погас. Кузнец тут же велел принести новый, и, как только мальчишка ушел, теперь уже тарелка с рагу подпрыгнула и разлетелась на кусочки, размазав остатки еды по столу. Священник побледнел, а кузнец, сглатывая подступивший к горлу ком, резко отодвинулся вместе со стулом.
– Вылазь, кто бы ты ни был? – крикнул он, тыкая ножом в свисающую со стола скатерть.
Под столом было пусто.
– Клянусь Богом, это не я, – залепетал Ральф.
Играя желваками, Сэм посмотрел по сторонам и довольно‑таки громко заявил: – Ну что, шутник, покажись, если смелый! Найду, кто это сделал, – заставлю съесть, что разлил!
В ответ новая тарелка подпрыгнула и разлетелась на кусочки, словно кто‑то с силой ударил по ней кулаком.
– Да чтоб тебя! – вскрикнул Сэм. И уже все заведение обратило внимание на творившуюся за их столом чертовщину. Крестьянка спряталась за широкой спиной священника, тот в свою очередь выставил распятье и сбивчиво начал читать «Отче наш!». Народ повскакивал из‑за столов, не понимая, что происходит и в чем причина суматохи. Но когда остатки еды, словно живые, стали сползаться в буквы, а буквы в слово «Лжец», крестьянка за спиной священника закричала что есть мочи, и вся толпа кубарем повалила из харчевни.
Бледный как луна Добряк смотрел и не верил свои глазам.
– Кто здесь? – пнув стол ногой, прокричал Сэм. – Выходи, – угрожая ножом, приказал он.
– Что тут происходит? – возмутился подошедший бургомистр. – Кто тут бьет тарелки?
– Сами не поймем, – ответил кузнец. – Спокойно ели – и на тебе, одна за одной тарелки в дребезги.
Всматриваясь в надпись, бургомистр попросил фонарь, и когда свет лампы упал на стол, надпись распалась, словно ничего и не было.
– Чье это место? – строго спросил Гарри.
– Мое, –
